Первый мир · Глава 34

Игра с советником

Четвёртый этап объявили через три дня после впадины. На этот раз никого никуда не повели. Вместо этого вечером в третью гору поднялся слуга в чистой серой рубахе и коротко сказал, что восьмерых, допущенных к этапу, ждут в главном поместье.

— В поместье? — переспросил Ссол, и глаза у него загорелись. — Вот прям в поместье? Внутри?

— Внутри, — подтвердил слуга без всякого выражения. — Но сперва умойтесь.

Шли молча. Лоа шагала впереди и почти не оглядывалась по сторонам, а Асам держался рядом с ней. Икари шёл последним и смотрел, как вблизи вырастает огромное здание из красного и тёмного дерева. С уступа третьей горы оно казалось дворцом. Вблизи стало видно, что это скорее крепость внутри крепости: окна первого этажа были узкими, как бойницы, двери окованы железом, а у ворот стояли демоны в полных шкурах и с копьями.

Их провели через двор, также вымощенный бурым кирпичом, и длинный коридор в общую залу.

Зала была просторной, с высоким потолком, тёмными балками и камином в дальнем конце. Две винтовые лестницы находились по бокам. Окна выходили на ущелье, и сквозь них лился вечерний свет. Посреди залы стоял тяжёлый дубовый стол, а на столе лежал Тол-Сул.

Икари не сразу понял, что это макет. Город был вырезан из дерева так подробно, что казался настоящим, только уменьшенным. Скалы с прорезями пещер, строительные леса из тонких реек, крошечные дома, рынок, площадь с белым помостом. Двое ворот с подъёмными створками на нитках. Даже крохотные статуи демонов с мизинец высотой на площади были вырезаны с поразительной точностью. Икари нашёл глазами третью гору и четвёртый уступ на ней. Да, это была весьма подробная инсталляция.

Рядом со столом стояли ящики. В одних лежали резные фигурки воинов с крошечными копьями. В других – плоские деревянные плашки, гладкие и одинаковые. В третьих – костяные жетоны и мотки цветных шнурков.

У дальнего края стола сидел писец. Худой, старый и сутулый, с пером и бумагой наготове. А в высоком кресле рядом с окном сидел человек, которого Икари видел впервые.

Он был высоким и сухим, с тёмной, почти коричневой кожей южанина и коротко стриженной седой бородой. Он был одет в длинные шёлковые одежды бордовых цветов, а на носу его сидели маленькие круглые очки в тонкой оправе. Перед ним лежала раскрытая книга, толстая, в кожаном переплёте, и он читал её, не обращая внимания на вошедших.

— Анрэ Такдеуш, — шепнула Лоа Икари на ухо. — Главный советник Лорда.

“Всё-то ты знаешь...”: закатив глаза, подумал Икари.

Такдеуш дочитал страницу, аккуратно заложил её шёлковой лентой и закрыл книгу, после чего снял очки, протёр их краем рукава и аккуратно надел обратно. Всё это время восемь младших демонов стояли перед ним и молчали.

— Садитесь, — наконец строго произнёс он. Голос у него был тихим, сухим и ровным, как острый край бумаги. — Это ваш четвёртый этап. Вы будете брать Тол-Сул. Я же буду его защищать.

Ссол открыл рот, но Такдеуш, не глядя на него, тут же добавил:

— За глупые вопросы сразу минус балл.

Ссол закрыл рот.

— Правила, — продолжил советник, сцепив пальцы на книге. — Вы подходите к крепости с войском. Сколько людей, решайте сами, но кормить их тоже вам. Вы можете спрашивать меня о чём угодно: о снабжении, о распорядке, о том, как устроен город. Можете снимать части макета и смотреть, что под ними. Можете использовать всё, что знаете о Тол-Суле. И сами вы тоже можете лезть на стену.

Он помолчал.

— Я же не всеведущ. Я защищаю крепость, но вижу только то, что увидели бы дозорные, слуги и демонический гарнизон. А порядки, которые уже установлены, я не меняю задним числом. Если ворота открываются на рассвете, они откроются на рассвете, даже если вы проговоритесь, что ваша армия стоит за ними.

— А как победить? — спросил озадаченный Ярс.

— Провести основные силы через внутренний пояс обороны к вратам этого поместья. — Такдеуш чуть кивнул в сторону окна. — Сжечь рынок или вырезать половину близлежащих гор – это не победа. Это пустая трата сил и ресурса.

Он обвёл их холодным взглядом поверх очков.

— Подходить будете по одному. Остальные ждут в саду. Кто закончил – садится у стены и молчит. Скажет хоть слово тем, кто ещё ждёт, — вылетит с этапа. — Он чуть помолчал. — Порядок определяется жребием.

Писец поднёс им глиняную чашу, на дне которой лежали восемь костяных жетонов с выжженными цифрами. Ссол вне очереди сунул туда руку, вытащил единицу и побледнел. Икари вытянул восьмёрку.

“Последний. Кто бы сомневался.”: подумал он: “Ну, хотя бы отосплюсь в саду.”

…

Их отвели в сад за поместьем. Он был маленьким, зажатым между стеной залы и отвесной скалой: несколько кривых горных сосен, мох на камнях, пруд, дорожка из бурого щебня и скамьи из красного дерева под деревьями. В конце дорожки стояла одинокая беседка. Из стены залы в сад выходила единственная дверь. У двери стоял демон в шкуре и смотрел на экзаменуемых так пристально, будто ждал, что кто-то из них полезет подслушивать с боем.

Дверь была дубовой, толщиной в ладонь. Когда она закрылась за Ссолом, изнутри не было слышно ни звука.

Икари мог бы пустить немного рё к ушам. Это было бы проще простого. Он подумал об этом, посмотрел на стражника у двери и не стал. Потому что в этот момент стражник буравил его таким взглядом, будто умел читать мысли.

Ученики уходили один за другим. Слуга приоткрывал дверь, называл номер, и очередной младший демон бесследно исчезал за ней. Обратно никто не возвращался. Кроп, уходя, осенил себя знаком солнца. Ярс сплюнул под ближайшую сосну, за что получил смачный подзатыльник от стражника. Лоа долго стояла перед дверью, прежде чем решилась шагнуть внутрь. Икари видел, как она сжимает пальцы в кулак. Асам ушёл молча, ни на кого не глядя.

Икари остался один.

Солнце медленно садилось за горы, и тени сосен ползли по щебню всё длиннее. Икари лежал на траве, подложив руки под голову и ногу на ногу, жевал травинку в зубах, и думал. Сон почему-то не шёл. Думал он не о войсках и штурмовых лестницах, а о том, что видел за эту зиму и весну. О заставе на границе, когда Пастьян трагично тряс кошелём и плетью. О загоне у рынка, где мёрзли южане в ошейниках. О старшем демоне, который волок мертвеца за ногу. О Люме, который тыкал фонарём в тёмный проём и ворчал про своего несчастного деда. О полосатом доме за южными вратами, где кровь медленно стекала в медные чаны.

Он складывал всё это в голове, как кусочки разбитой вазы. И чем дольше складывал, тем яснее видел, какой причудливой формы был этот сосуд.

— Восьмой испытуемый, — произнес слуга, приоткрыв дверь.

Икари поднялся, выплевывая травинку, и направился в общую залу.

…

Когда он вошёл, игра Асама ещё не закончилась.

Остальные сидели на скамье вдоль стены, плечом к плечу, и молчали, как им было велено. Ссол сгорбился и смотрел в пол с видом человека, которого только что прилюдно высекли, попутно насмехаясь над его предками до седьмого колена. Кроп сидел спокойно, покорно сложив руки на коленях. Ярс мрачно грыз ноготь большого пальца, а Лоа сидела чуть поодаль от всех и безучастно смотрела в окно.

У стола стоял Асам.

Икари увидел макет уже в разгаре игры. Фигурки Асама стояли тремя группами: одна у первых врат, другая на южном склоне, высоко, почти у самой площади, а третья – далеко позади, в лощине, нетронутая. Фигурки Такдеуша были стянуты к ущелью. Икари сразу понял замысел: угроза у ворот, чтобы гарнизон поверил и стянулся туда, обходной отряд по склону, где не ждут, и резерв, который Асам ещё не трогал.

Неплохо. Даже хорошо.

Но Такдеуш как раз в этот момент протянул руку под стол и достал оттуда ещё одну горсть фигурок, которых до этого на поле не было.

— Внутренняя стража поместья, — пояснил советник. — Её не видно со стен. Но она есть. И вы об этом знаете.

Асам долго смотрел на новые фигурки, потом на свой южный отряд, зажатый между ними и скалой, и на резерв, который всё ещё стоял в лощине.

— Отвожу людей, — наконец решил он.

— Крепость остаётся моей, — заметил Такдеуш.

— Зато мои люди остались живы.

Советник ничего не ответил, но Икари заметил, как едва заметно дрогнул уголок его рта. Не улыбка. Скорее удовлетворение учителя, чей ученик наконец решил задачу, хоть и не ту, что была задана.

Асам отошёл от стола и сел на скамью у стены. Лицо у него было спокойным, но Икари видел, как сжаты его кулаки.

“Неплохо вёл.”: подумал Икари, бросив взгляд на деревянный город: “Только слишком долго играл в полноценную войну.”

Такдеуш неторопливо собрал фигурки с макета, разложил их по ящикам и поднял взгляд на Икари.

— Восьмой. Прошу.

“Седьмой.”: на автомате хотел поправить Икари, но вовремя спохватился и неловко кашлянул в кулак.

Икари подошёл к столу, но не взял ни одной фигурки. Просто стоял и смотрел. На первые ворота с подъёмными створками на нитках. На второе ущелье. На загон у рынка, вырезанный так подробно, что можно было пересчитать каждую свинью. На хозяйственные дворы. На дорогу, которая шла через весь город с севера на юг, через вторые врата, мимо главной площади и поместья, к южным вратам.

Он смотрел долго. Писец успел трижды обмакнуть перо в чернильницу.

— Вы растерялись, младший демон? — спросил Такдеуш.

Икари не ответил.

— Позволю себе подсказку. — Советник устало снял очки и принялся неторопливо их протирать. — Крепость берут не статуи, а люди.

— Тогда я возьму людей, — сказал Икари.

Сказал он это просто, без паузы, как будто заказывал обед в таверне. Такдеуш перестал протирать очки и посмотрел на него.

— Которых?

— Тех, кого вы сами впускаете.

Икари наклонился над ящиком и достал оттуда не фигурки, а плашки. Плоские деревянные плашки невольников. Набрал полную горсть и начал выставлять их у первых врат. Одну за другой. Стук. Стук. Стук. Двадцать плашек выстроились перед воротами ровными рядами.

Ссол на скамье вытянул шею. Ярс непонимающе нахмурился.

— Северяне платят вам золотом и людьми, — ровно сказал Икари. — Ворота открываются перед данью. В конце каждой недели. В этот раз дань пришла брать крепость. Это мои элитные солдаты. В ошейниках, без оружия, под видом рабов.

Такдеуш надел очки, секунду смотрел на плашки, после чего спокойно, без тени раздражения, взял со стола длинную деревянную планку и с сухим щелчком опустил её поперёк второго ущелья, отсекая путь ко вторым вратам.

— Дань принимают у первых врат, — объяснил он. — Досматривают. Делят на партии и сгоняют в промежуточный двор, вот сюда. — Он постучал ногтём по планке. — Там их держат под охраной, пока покупатели не разберут. За вторые врата они не попадут. Вы вошли не в крепость, младший демон. Вы вошли в скотный загон.

Он смахнул плашки с дороги и одним движением сгрёб их за планку.

— Вечером они поднимают бунт, — сказал Икари.

Такдеуш даже не задумался. Достал из ящика горсть своих фигурок и со стуком расставил их вокруг загона, плотным кольцом.

— Мой гарнизон вырежет их до ужина.

Писец поднял голову. Асам у стены чуть шевельнулся. Кроп перестал беззвучно шевелить губами, а Лоа впервые за весь вечер отвернулась от окна и посмотрела на макет.

— Хорошо, — кивнул Икари, будто услышал на рынке цену, которая устроила его больше, чем он рассчитывал.

Мальчик не стал спорить. Просто протянул руку и сам, одним движением ладони, повалил все двадцать плашек набок. Мёртвыми.

Ссол на скамье беззвучно открыл рот и уставился на Кропа.

— Первый ход проигран, — заметил Такдеуш, глядя на него поверх очков.

— Первый ход сделан, — поправил Икари.

Он опустил взгляд и коснулся основания макета – там, где у первых врат скалы сходились с крепостной стеной.

— Здесь у вас гранит.

— Стены гранитные, — согласился Такдеуш.

— Стены – да. — Икари провёл пальцем чуть ниже, по некрашеному участку доски. — А под ними известняк. Мягкий пласт идёт от второй горы прямо под первые врата. Пальцем расковырять можно. — Икари поднял взгляд. — Горбатые там уже прошли. Когда-то давно. Рыли туннель на случай осады. Ход до сих пор есть, только про него забыли. Свой отряд я веду туда. Пока ваш гарнизон занят загоном.

Впервые за весь вечер Такдеуш не ответил сразу.

Он молча смотрел на основание макета, а потом поднялся с кресла, обошёл стол и встал рядом с Икари.

— Покажите точно.

Икари ткнул пальцем. Перед глазами на миг встал сгорбленный Люм с фонарём, машущий в сторону тёмного лаза: «Мой дед ещё копал, да только дураков осаждать не нашлось…».

Такдеуш взялся за край основания и снял с макета целый участок, кусок скалы вместе со стеной и воротами. Под ним оказалась гладкая доска с выжженными на ней линиями.

Советник долго смотрел на неё, после чего повернулся к писцу:

— Книга горбатых. Нижние ходы. Второй том.

Писец вскочил и бросился к шкафу у стены. Вернулся с потрёпанной книгой, торопливо пролистал её и, найдя нужное место, молча положил перед советником. Такдеуш прочёл, водя пальцем по строчкам. Потом закрыл книгу.

— Ход существует, — признал он. Голос у него был всё таким же ровным, но Икари уловил в нём что-то новое. Внимание. Интерес. — Его копали при моём предшественнике. Про него действительно забыли. Но выходит он к складам. Там есть гарнизон, и это всё ещё за вторыми вратами.

— Они ждут, — сказал Икари. — Отряд заходит в ход и тихо сидит там. Столько, сколько понадобится.

Такдеуш посмотрел на него поверх очков.

— Просто сидит?

— Просто сидит.

Асам у стены перестал смотреть на Икари. Он подался вперёд, не отрывая взгляда от макета.

Такдеуш вернулся в кресло. Взял было из ящика горсть своих фигурок, подержал их на ладони и высыпал обратно.

— Мои дозорные о ходе не знают, — произнёс он наконец. — Засада принята. Продолжайте.

Писец что-то быстро записал. Ни одна фигурка гарнизона на макете не сдвинулась.

…

В зале повисла густая, натянутая тишина.

Первые ответы советника были быстрыми, и в зале никто не успевал вслушаться в тишину и подумать. Теперь её стало слышно. Скрип пера. Приглушённые голоса во дворе. Треск дров в камине. Тихий стук фигурки, которую Такдеуш педантично поворачивал пальцами.

Икари смотрел на главную дорогу демонического города. Север – юг. Первые врата. Загон. Вторые врата. Площадь со статуями. Поместье Лорда. И в самом конце, за южной стеной – крошечный вырезанный домик, раскрашенный белыми и чёрными полосами.

— Что вы делаете с мёртвыми из загона? — спросил он.

Такдеуш ответил не сразу. Не потому, что не знал ответа. Икари видел, как его пальцы перестали крутить фигурку.

— Отправляем в Покои смерти.

— Все тела?

— Культ не разбрасывается кровью, младший демон.

— Значит, их грузят на телеги, — кивнул Икари. — Сотни тел. Прямо из загона.

Он взял из ящика костяной жетон обоза и со стуком поставил его у загона.

— А в это время с севера приходит обычный обоз. Мёртвые со всех земель культа, как всегда. — Второй жетон встал у первых врат. — На вратах вы проверяете, чей это обоз и есть ли у него право проезда. Проверяете?

— Проверяем.

— А мертвецов?

Такдеуш молчал.

— Не проверяете, — сказал за него Икари. — Потому что это не ваше дело. Это дело горбатых. Мёртвых принимают только в Покоях смерти. А Покои – вот здесь. — Он ткнул пальцем в полосатый домик за южными вратами. — Значит, каждая телега с трупами идёт через весь город. И никто, ни один стражник, не станет поднимать шкуру.

Он повёл северный жетон по дороге. Через первые врата. Мимо загона. Через вторые.

— Обоз приходит днём, в день дани. Основные силы лежат в нём, под шкурами, вместе с настоящими мертвецами. Обоз я взял на тракте ещё накануне. Возчики – мои люди, бумаги – настоящие. Мои рабы в загоне видят, как он идёт мимо. — Икари остановил жетон сразу за вторыми вратами. — И как только основные силы проходят вторые врата, начинается бунт.

Такдеуш поднял глаза от макета.

— Бунт был сигналом, — сказал он.

— Да. — Икари кивнул на кольцо стражи вокруг загона. — Что вы делаете после бунта?

— Закрою врата. — Советник помолчал. — Все. До утра.

— Значит, северный обоз остаётся в городе. За вторыми вратами.

Тем временем младшие демоны на скамье соревновались, у кого брови поднимаются выше.

— Когда ваш гарнизон резал бунтовщиков, мой лучший отряд лёг среди убитых, — продолжил Икари. — Притвориться мёртвым рабом несложно. Ваши служители сами погрузили моих людей на телеги и повезли. Вместе с настоящими трупами под теми же шкурами. — Он подвинул первый жетон от загона ко вторым вратам и оставил его во дворе, перед створками. — Только ворота уже закрыты. Получается, телеги ждут во дворе.

— Перед вторыми вратами, — сказал Такдеуш. — Там стоит гарнизон. Сколько бы мертвецов ни встало, они встанут между двух стен.

— Между двух стен, — согласился Икари. — Только по ту сторону стены у меня ещё два отряда.

Он перевернул мёртвые плашки и поставил их стоймя у жетона во дворе. Затем достал из ящика горсть фигурок и поставил их у складов.

— И ночью встают все. Основные силы в северном обозе. Отряд из хода у складов. Там на зерне спит максимум с десяток охраны, а до ворот идти минуту. — Он придвинул фигурки и северный жетон к воротам изнутри. — Они бьют солдатам в спину. А в лицо им бьют мертвецы из двора. Иными словами, пока сонный гарнизон смотрит, как из-под шкур лезут трупы, врата берут с двух сторон и открывают.

Ярс на скамье резко подался вперёд, будто собирался вскочить. Ссол схватил Кропа за рукав и затряс его, глядя на макет удивленными глазами. Асам прикидывал в уме варианты советника и не мог найти, чем ответить.

Икари провёл через открытые врата жетон со двора и сгрёб всё в одну кучу: плашки, фигурки из хода, оба жетона. Три отряда сошлись за воротами и двинулись дальше. Мимо площади с крошечными статуями. К внутреннему поясу, где стояла обычная ночная стража.

— Три отряда внутри вторых врат. Против ночной стражи и охраны поместья. — Он поставил плашки у врат поместья. — Солдат вы останавливаете. Рабов проверяете. Но мёртвыми занимаетесь только там, где они вам нужны.

Такдеуш протянул руку к фигуркам своего гарнизона. Взял одну, стоявшую у загона, и начал переносить её к поместью.

На полпути рука его остановилась.

Он помедлил и медленно вернул фигурку на место. Не потому, что Икари что-то сказал. Тот молчал. Гарнизон загона остался по ту сторону вторых врат, за спинами трёх отрядов, и уже ему пришлось бы пробиваться сквозь них. А до этой ночи ни у одного его стражника не было причины стеречь ворота от телег с трупами. Ни одной, кроме той, что он только что услышал как игрок.

— Где вы взяли столько мёртвых? — спросил он тихо.

— Вы их сами сделали, — спокойно ответил Икари. — В вашем загоне. До ужина.

В этот момент писец уронил перо.

Такдеуш смотрел на Икари очень долго. Потом снова заговорил, и это был уже другой вопрос, совсем другим тоном.

— Кто сказал вам, что стража не станет поднимать шкуру и проверять трупы?

— Никто, — пожал плечами Икари. — Я сам видел во время первого этапа, как в город заносили мёртвых. Стражники даже не взглянули.

…

В зале было так тихо, что яростный шёпот младших демонов был оглушительным.

Такдеуш снял очки. Не стал их протирать, просто держал в пальцах и смотрел на макет. На плашки невольников, снова поднятые у врат поместья. На снятый кусок скалы над старым ходом. На жетоны обозов рядом с ними.

— Внутренний пояс потерян, — произнёс он наконец. — Врата поместья взяты.

Он протянул руку к поместью. Взял крошечную фигурку в плаще, стоявшую у самых врат, и положил её на бок. Стук был совсем тихим.

— Крепость ваша.

Он сказал это сухо и коротко. Без похвалы или удивления. Ссол на скамье разинул рот. Асам посмотрел на Икари, будто впервые его увидел.

Такдеуш поднялся и начал сам собирать фигуры с макета. Неторопливо, одну за другой, раскладывая их по ящикам. Своих защитников. Фигурки Икари. Жетоны обозов. Кусок скалы он вернул на место.

Одну плашку он оставил. Плашку невольника, ту самую, что Икари последней поднял стоймя у врат поместья. Она так и осталась стоять посреди пустого макета, одна.

Потом Такдеуш снова надел очки и посмотрел на Икари.

Смотрел он дольше, чем требовалось. Икари ждал хоть чего-нибудь: вопроса, кивка, сухой похвалы. Но советник просто смотрел. Мальчик чуть нахмурился, но и это осталось без ответа.

И тут Икари узнал этот взгляд. Он уже видел его на дороге к ставке генерала Клавуса, в глазах человека с бронзовой застёжкой в форме закрытого глаза.

Его больше не проверяли как кандидата. Его изучали как непонятную находку.

— Этап окончен. Можете идти, — сказал Такдеуш. — Все свободны.

…

Вечером в холле третьей горы Ссол пересказывал всё, что видел со скамьи. Молчать ему пришлось больше двух часов, и теперь он отыгрывался за каждую минуту.

— …и вот я, значит, начинаю первым, — вещал он, размахивая ложкой. — У меня на руках гениальный план! Переодеваю войска в горбатых! Их же в крепости, как грязи, никто не замечает, ходят туда-сюда со своими сучьими тряпками. А он мне: горбатые в лучшем случае ростом по грудь взрослому мужику. А я ему: ну пусть тогда пригнутся! А он грит: ну пригнулись, полдня в доспехах сгорбленные шли по горной дороге, а потом стояли у врат. У половины свело спины, выпрямиться уже не могут. — Ссол обиженно засопел. — Нет, ну вот непременно надо, чтоб выпрямились, а? Им зато как головы рубить? Наплечники одеваешь и всё. Бессмертные! Они бы эту стражу одним пердежом!..

— А тот здоровый со второй горы чё сделал? — спросил Ярс.

— Лестницы, таран, числом. А этот сухарь снимает с поля половину его фигурок и говорит… — Ссол вытянул шею, поджал губы и наигранным голосом протянул, поправляя невидимые очки: — «Эти до стены не дошли...».

Получилось так смешно и похоже, что Лоа прыснула.

— Второй встал в осаду, — продолжал Ссол уже своим голосом. — Мол, подожду, пока у вас жратва кончится. А тот его спрашивает: а вы, мол, чем кормите войско? А кто дорогу у вас за спиной держит? И ставит ему жетон. «Теперь вы осаждены вместе с крепостью». Тот аж слюной подавился!

— А Кроп? — спросила Лоа.

— Кроп постучал, — с удовольствием сообщил Ссол.

— Как постучал?

— В ворота, сестра, — печально пояснил Кроп, не поднимая головы от миски. — Попросил открыть во имя Единобога.

— И что?

— Советник сказал, что Единобог в этот раз не помог. — Кроп вздохнул.

— Ярс пошёл в лоб, — продолжал Ссол. — Только быстрее.

— Зато продержался на три хода дольше того здорового, — огрызнулся Ярс.

— А Лоа вообще...

— Замолчи, Ссол! — обиженно вскинулась девочка, краснея.

Парень ухмыльнулся, но тему сменил.

— А писец как перо уронил! — Ссол снова оживился. — Когда Кай про загон вбросил! Видели? Пхах, он же весь чернилами измазался!

Это он рассказывал уже в десятый раз, когда на пороге появился всё тот же слуга в серой рубахе.

Он нашёл Икари взглядом.

— Лорд хочет тебя видеть. Сейчас.

В холле стало тихо. Лоа подняла голову от котелка и посмотрела на Икари странным, непонятным взглядом. Асам сделал то же самое.

Икари кивнул, встал, отряхнув колени от крошек травы, и пошёл к выходу. Похоже, настало время вспомнить о миссии.