Первый мир · Глава 32

Павильоны-ловушки

Второй этап объявили через месяц, когда на склонах уже зеленела первая трава.

В конце дня младших демонов, которых к этому времени осталось меньше тридцати, вывели на северный край крепости. Там, где ущелье упиралось в отвесную стену, в скалу были врезаны деревянные постройки. Длинные, приземистые, с покатыми крышами, почерневшими от времени, они уходили в камень так, что снаружи виднелись только фасады с широкими дверьми. Таких дверей было пять.

— Павильоны, — с небольшой дрожью в голосе произнес Ссол. — Я про них слыхал. Говорят, оттуда каждый год и половины не выходит.

Кроп начал активно молиться.

Старший демон в маске горечи вышел перед строем и поднял руку.

— Слушайте внимательно. Павильоны идут сквозь гору. Вход тут, выход с другой стороны. Пройдёте насквозь – этап сдан. Не пройдёте – значит, мертвы. Всё просто. Идёте группами по четверо. Внутри можете помогать, а можете мешать друг другу. Мне плевать. Важно лишь дойти до конца. — Маска повернулась к строю. — Одно скажу: ловушки внутри – не игрушки. Наконечники стрел, копий и кольев сделаны из фиолетового пирита. Что это означает, думаю, вы и сами прекрасно знаете.

По строю прошёл тревожный шёпот. Кроп гулко сглотнул. Даже дети на Континенте знали главную слабость практиков. Что уж говорить о них самих.

Четвёрки старшие демоны составили сами, никого не спрашивая. Ярс оказался с Кропом и двумя учениками из второй горы, Ссол и Лоа – с малознакомыми парнями. А Икари достался Асам и двое мальчишек лет двенадцати, старших учеников. Один был рыжим с медью, а второй – худым, с длинной шеей и вечно мокрым носом.

— Вот это нам свезло! — прошептал рыжий другу воодушевленно, поглядывая на Асама и Икари. — Мы с лучшими воинами! Похоже, этап у нас в кармане.

Асам коротко кивнул Икари и первым шагнул к двери.

Внутри было темно и тихо. Пахло старым деревом и смазочным маслом. Коридор шёл прямо, шагов на двадцать, а потом раздавался вширь, и они вышли в зал.

Зал был один, но длинный, как кишка, и уходил в темноту так далеко, что противоположной стены видно не было. Свет падал откуда-то сверху, из узких щелей под потолком, полосами ложась на пол. Пол был выложен каменными плитами, гладкими и одинаковыми, каждая размером в два шага. Плиты лежали неплотно, и между ними темнели тонкие швы. Стены по бокам были деревянными, а дальше, там, где свет уже не доставал, в них чернели какие-то узкие прорези.

Асам присел на корточки у края и долго смотрел на пол.

— Плиты проваливаются, — наконец произнёс он. — Не все. Но какие – не поймешь.

— А швы? — тут же спросил Икари.

Асам бросил на него взгляд и чуть кивнул.

— Швы держат.

Старым маслом запахло сильнее. Где-то глубоко в стене, едва слышно, скрежетало железо, будто кто-то медленно проворачивал огромную шестерню.

Шли по швам. Ступни ставили аккуратно, вдоль узких полосок камня между плитами, балансируя, как на канате. Икари двигался первым, Асам за ним, следом двое мальчишек. Шаг. Ещё шаг. Ещё один. Плиты по бокам выглядели совершенно безобидно.

Шагов через тридцать рыжий оступился.

Его пятка соскользнула с безопасной линии и наступила на край обманчиво надёжной плиты. Та тут же ухнула вниз, раскрывшись, как люк, и рыжий с коротким испуганным вскриком провалился вслед за ней. Асам дёрнулся на звук, бросился было к краю, но тут же остановился. Икари тоже замер.

Снизу донёсся глухой влажный удар и не сильно продолжительный хрип. После чего стало тихо. Через мгновение из ямы потянуло тёплым запахом свежей крови, и он смешался с запахом масла.

Икари осторожно глянул вниз. Яма была глубокой, локтей десять, а на дне из досок торчали ряды кольев. Рыжий висел на трёх из них, нелепо раскинув руки, и смотрел вверх широко раскрытыми глазами. Наконечники, торчавшие из его спины и паха, в тусклом свете отливали фиолетовым. Он шёл с этапом в кармане, а вышел с колом в жопе, но судьба и не так играет людскими жизнями.

“Пирит.”: Икари нахмурился: “Даже покров бы не помог. А приземлиться между шипами очень сложно.”

Сопливый за спиной Асама тихо заскулил.

Асам молча смотрел в яму. Прыгать туда было бессмысленно: плиты по краям могли провалиться следом, и тогда на кольях висели бы двое. Икари видел, что Асам это понимает. И видел, что тот всё равно винил себя.

“Экий ты добряк, оказывается...”

— Спасение падающего на колья – дело падающего на колья, — холодно сказал Икари им двоим и отвернулся от ямы. — Идём дальше.

Асам ещё секунду помедлил, затем выпрямился и двинулся по шву. Сопливый, всхлипывая, зашаркал следом.

Они не прошли и десятка шагов, как Асам вдруг вскинул руку.

— Тихо!

Где-то за деревянными стенами что-то щёлкало, ровно и мерно, как часы. Щелчок. Пауза. Щелчок. Пауза. Икари присмотрелся и только сейчас разглядел, что стены здесь были покрыты мелкими разрозненными дырочками, будто их проели черви.

— Вопрос в том: иглы, дротики или стрелы, — пробормотал Икари.

— Механизм, — шепнул Асам. — Стреляет по счёту. Надо идти в паузах.

Это было уже сложнее. Идти по узкой каменной полосе, балансируя и одновременно считая щелчки. Асам выждал щелчок и пошёл вперёд, быстро, но аккуратно, ставя ступни по диагонали. Икари на соседнем шве двинулся следом, считая про себя. Раз. Два. Три. Щелчок – и из стен по обе стороны со свистом вылетели десятки тонких иголок. Икари качнулся назад, удерживая равновесие, но одна игла всё-таки чиркнула его по руке, оставив тонкую царапину, которая быстро чернела.

Сначала он не почувствовал ничего. Потом рука мгновенно онемела до локтя. Икари в шоке посмотрел на неё. От царапины под кожей расползались чёрные нити вен. Ветвились, толстели и ползли вверх, к локтю, к плечу, как трещины по быстро оседающему льду. Невероятная скорость распространения.

“Какой сильный яд...”: он стиснул зубы: “Не чувствую источники!”

Дыхание сбилось. Воздух вдруг стал густым, и каждый вдох приходилось проталкивать в грудь силой. Полосы света на полу поплыли, раздвоились, и шов под ногой превратился в две тонкие линии вместо одной. Икари не знал, на какую из них наступить.

Под швом, по обе стороны, скрывалась пустота. Под пустотой – колья.

Он стоял на одной ноге, на полоске камня шириной в ладонь, с немеющей рукой, а впереди снова щёлкнуло. Икари насильно разогнал рё, пустив поток по кругу. Он мог выдать свой уровень, но жизнь была важнее. Мальчик стиснул зубы, медленно приходя в себя. Шов снова стал один. Он медленно выдохнул и шагнул в паузу, почти не чувствуя пальцев. Следующая волна игл со свистом прошла над головой, когда он присел так низко, как только смог. Икры дрожали. По лбу скатился пот и защипал глаза.

“У меня же почти мастерская плотность и качество. Воину бы пришлось отрезать руку к чёрту!”: напряженно думал наследник Атер: “Что уж говорить об учениках… Эти демоны сумасшедшие!”

Онемение начало отступать. Ладонь медленно возвращала привычный цвет.

Он обернулся. Сопливый стоял позади, белый как мел, и не мог сделать ни шагу. Асам, уже прошедший полосу игл, вернулся за ним и повёл его за руку, отсчитывая паузы вслух. По итогу ни одна игла мальчишку не задела.

— Попало? — коротко спросил Асам, когда они поравнялись.

— Царапина. Ничего серьёзного, — невозмутимо ответил Икари.

Асам промолчал. Не то чтобы прям поверил, но отложил в голове.

Дальше щелчки стихли, а прорези в стенах стали шире. Теперь это были уже не дырочки, а узкие тёмные бойницы, ряд за рядом.

— Самострелы, — судорожно выдохнул сопливый. — Я видел такие в…

Он не успел договорить. Шагая вперёд, мальчишка наступил на шов, который немного просел вниз, раздался глухой стук, и из бойницы напротив вылетел болт. Сопливый успел затянуть покров, Икари видел, как тот вспыхнул плотной оболочкой вокруг его груди. Но болт прошёл сквозь неё, как сквозь воду, и вошёл ему под ключицу.

Сопливый удивлённо посмотрел на торчащее в плече древко.

— Ложись! — рявкнул Асам.

Они упали плашмя, все трое. Над ними со свистом пронеслась дюжина болтов и пара тяжелых копий, вонзаясь в стену позади. А в следующее мгновение под ними что-то хрустнуло.

Плиты, к которым они прижались, качнулись. В стенах залязгало железо. Икари почувствовал, как пол под животом медленно, со скрежетом, начинает проседать. Не проваливаться, как под рыжим, а именно проседать, наклоняясь вперёд, к темнеющей впереди щели.

“Спрячешься на полу – полетишь на колья.”: мелькнуло у него: “Ну конечно. Кто-то это всё очень хорошо продумал.”

— Вперёд! — Икари вцепился в край плиты. — На следующий шов, быстро!

Асам схватил сопливого за шиворот и с силой потащил за собой, как котёнка за шкирку, вкладывая рё. Плита под ними уже стояла под крутым углом, и тело мальчишки поехало вниз, к краю, за которым были пиритовые колья. Пальцы сопливого скребли по шершавому камню, оставляя кровавые полосы, его ногти отлетали. Асам упёрся ногой в шов и рывком вытянул его наверх.

Икари рванулся следом. Плита ушла из-под груди, и на одно бесконечное мгновение под ним не было ничего. Только темнота и голодный фиолетовый блеск внизу. Он выбросил здоровую руку вперёд и вцепился в край соседнего шва. Черноволосый мальчик сильно качнулся, но удержался. Подтянулся. Перекатился на следующий шов. Над головой снова свистнули болты, один чиркнул по волосам. Позади, с грохотом и треском, обрушилась плита, на которой они только что лежали, а за ней ещё две, и снизу ударило волной холодного воздуха.

Последние два десятка шагов до двери они ползли на животах, от шва к шву, вжимаясь в камень всякий раз, когда в бойницах щёлкало.

Только у самой двери Икари позволил себе поднять голову и посмотреть на ближайший болт, торчавший из стены. Конечно же, наконечник был фиолетовым. Этот блеск он узнает из тысячи: видел всё своё детство. Каждый вечер в Долине закатное солнце заставляло так блестеть горы.

“Пирит. Значит, он есть и здесь, в Демонических землях.”: отстранённо подумал Икари: “Это важный факт.”

Но вслух он ничего не сказал.

Сопливого Асам дотащил практически на себе. Тот был ещё жив, мелко дрожал и хрипел, а на губах у него пузырилась свежая пена.

…

Все пять павильонов сходились в один круглый зал с высоким сводом. По его краю на высоте двух человеческих ростов тянулась деревянная галерея, и на ней уже стояли те, кто вышел из других павильонов. Икари мельком увидел среди них знакомые лица из других гор. Но его сожителей видно не было.

В центре зала стоял стол, накрытый серой тканью. Возле стола терпеливо ждал человек в маске горечи, а рядом с ним обычный демон, с охапкой мечей в руках.

— Последнее испытание, — объявил старший. — Подходите по одному. Кидаю кость. На ней три знака: стрела, копьё, конница. Стрела бьёт копьё. Копьё бьёт конницу. Конница бьёт стрелу. Пока кость в воздухе, кричишь знак. Победил – выбираешь меч первым. Не угадал или тот же символ – первым выбираю я.

Он кивнул помощнику. Тот положил под ткань два меча, совершенно одинаковых: короткие, прямые, с простыми рукоятями, обмотанными сине-серой кожей. Затем засунул руки под ткань и долго перекладывал их там, тасуя, как карты, после чего откинул ткань.

— Один из этих мечей сделан с добавлением пирита. Второй – обычный. Каждый раз мы будем их перемешивать. Испытание идёт до первой раны. Чья кровь прольется первой, тот проиграл и выбывает.

Первым к столу вышел парень из второй горы, широкоплечий и уверенный в себе. Он взял в руку кость, сделанную из кости, и подбросил. Парень крикнул «конница». На грани выпала стрела. Он победно улыбнулся и, не раздумывая, схватил меч слева.

Старший демон взял оставшийся. Парень атаковал, вложив в удар всё рё, какое у него было, и в этот момент Икари увидел, как недоуменно дрогнуло лицо парня. Рё не шло в клинок. Оно уходило в него, как вода в песок. Меч в его руке оставался мёртвым и тяжёлым.

Старший демон легко отбил чужой меч и полоснул парня своим по груди. Тот заорал и схватился за рану.

— Следующий, — равнодушно сказал старший.

Парня унесли.

Икари стоял у стены и смотрел. Мечи тасовали заново каждый раз. Двое следующих ошиблись со знаком, и старший выбирал сам. Оба раза он не глядя брался за меч, на мгновение задерживая пальцы на рукояти, и лишь потом поднимал. Оба раза ему попались обычные, и он наносил удар, напитанный рё. Одного кандидата он ранил в плечо, второго – в руку. Четвёртый угадал знак и выбрал обычный меч, но старший, оставшись с пиритом, просто ушёл от удара и лениво ткнул парня в бок.

“Он не смотрит на мечи.”: отметил Икари: “Он их проверяет. Каждый раз, перед тем как взять.”

Асам должен был идти следующим. Он стоял рядом, сжав челюсти, и пристально смотрел на стол, словно не мог понять, в чём трюк.

Икари шагнул к нему и тихо произнес, почти не шевеля губами:

— Когда возьмёшь меч, запусти в рукоять мощный поток рё. Если отдачи не будет, это пирит.

Асам быстро, искоса глянул на него.

— Откуда знаешь?

Икари не ответил. Асам не стал повторять вопрос и двинулся к столу.

Вот только он ошибся со знаком. Старший взял меч первым, тронул рукоять и чуть заметно хмыкнул. Асам взял оставшийся.

Икари видел, как тот на мгновение замер, держа меч обеими руками. Видел, как дёрнулись его губы. Асам понял: у него в руках пирит. А значит, у старшего – обычный клинок, налитый рё, и блокировать его пиритом – всё равно что подставлять тростинку под топор.

Старший атаковал. Асам не стал блокировать. Он ушёл вниз и в сторону, пропуская удар над плечом, так быстро, что мужчина на мгновение потерял его из виду. После чего Асам ударил в ответ, коротко и резко. Пиритовый клинок прошёл сквозь покров старшего, как сквозь воду, и рассёк ему бедро.

По штанине расползлось небольшое багровое пятно.

— Прошёл, — помолчав, сказал старший.

Асам молча поднялся на галерею. Проходя мимо Икари, он на секунду задержал на нём взгляд и едва заметно кивнул.

Наконец подошла очередь Икари. Демон-помощник снова перетасовал мечи под тканью и откинул её. Старший положил кость на большой палец.

— Готов?

— Да.

Кость взлетела.

Икари чуть прикрыл глаза и пустил в них каплю рё, окрашивая радужку в золотой. Совсем немного, чтобы никто не заметил. Мир посерел и замедлился. Кость поднималась, лениво вращаясь. Икари видел каждую грань. Стрела, конница, копьё, копьё, стрела, конница. Вершина дуги и медленное падение. Вращение замедлилось, кость начала заваливаться на ребро, и Икари быстро посчитал, какая грань окажется сверху.

— Стрела! — крикнул он.

Кость ударилась о стол, подпрыгнула и замерла. Сверху лежало копьё.

Икари подошёл к столу и положил руки на рукоять. У него был план на оба варианта. Он пустил в меч внутреннюю энергию и замер, прислушиваясь.

Отклик рё. Ощущения совсем не такие, как от Долгой ночи. Икари тут же оборвал поток энергии.

Он поднял левый меч. Обычный.

Без напитки рё меч в его руке казался тусклым. Ни ауры, ни дрожи клинка. Со стороны он выглядел точно так же, как пиритовый в руках первого парня, что ушёл отсюда с распоротой грудью.

Старший демон посмотрел на мёртвый клинок в руке мальчишки. Икари видел, как чуть сощурились глаза в узких прорезях маски. Он знал, что старший сделал нужный вывод: мальчишка взял пирит и хочет пробить покров. Значит, второй обычный.

Старший поднял оставшийся меч. Икари тут же атаковал, не дав ему ни мгновения на раздумье.

Простой прямой рубящий удар сверху. Старший демон не стал уворачиваться. От мальчишки с куском пирита без рё, с силой низкого воина, уворачиваться было немного стыдно. Он поднял свой меч навстречу, выставляя блок, и одним толчком влил в клинок рё, чтобы встретить удар.

Вот только его рё растаяло, как снег жарким апрельским днем.

Икари увидел, как дрогнули глаза в прорезях маски. Старший понял, что его обманули, но уже было поздно.

В последнее мгновение перед ударом Икари влил в свой клинок рё. Мёртвый меч вспыхнул аурой, налился тяжестью и с силой обрушился на клинок старшего демона, в котором не было ничего, кроме хрупкого сплава железа и пирита.

Раздался оглушительный звон.

Пиритовый меч переломился пополам. Обломок клинка воткнулся в пол, а лезвие Икари, не встретив больше сопротивления, рассекло старшему демону грудь. Шкура разошлась, а под ней лопнула кожа.

Старший отшатнулся, зажимая рану. Сквозь пальцы потекла кровь. В другой руке у него осталась только рукоять с косым срезом клинка.

В галерее стало очень тихо. Так тихо, что было слышно, как оглушительно капает кровь экзаменатора на каменный пол.

Икари положил меч обратно на стол и развернулся в сторону, куда ушел Асам. Бросив взгляд назад, он спросил:

— Я прошёл?

Старший демон смотрел на него со смесью злости и восхищения.

— Прошёл, — выдавил он наконец. И, помолчав, добавил тише, так, чтобы слышали только его помощник и Икари: — Хитрый гадёныш.

Затем он повернулся к галерее, к тем, кто ещё ждал у стены своей очереди.

— Экзаменационный реквизит сломан. Испытание окончено, — бросил он холодно. — Все, кто дошёл до этого этапа, — прошли. А теперь пшли вон отсюда.

Демон-помощник, всё это время стоявший с открытым ртом, торопливо начал убирать стол.

Икари дошёл до лестницы на галерею. Наверху его ждал Асам. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Икари так пристально, что тот даже замер на мгновение.

— Это было умно, — тихо похвалил Асам, когда Икари поравнялся с ним.

— Просто повезло, — пожал плечами Икари.

Они посмотрели друг на друга. В этой короткой дуэли взглядов каждый понял другого без слов. В конце концов Асам отвёл глаза первым:

— Идём на выход? — только и спросил он.

…

За прохождение этапа им дали готовые снадобья в бутылочках молочного цвета. Пахли они почти так же, как те, что готовила Лоа.

Икари и Асам подождали остальных у выхода. Вскоре шестеро собрались, все были живы.

Кроп хромал, его левая штанина была разорвана до колена, а под ней краснела свежая повязка. Ярс был мрачен, как туча, и, судя по всему, вовсе не из-за ран.

— Мы пришли, а там уже всё! — возмущался он. — Последний зал! Сказали, все прошли, и выгнали! А как же испытание?!

— Нашел над чем горевать, — буркнул Ссол, который сидел на камне и с наслаждением грыз вяленую полоску какого-то мяса. — Говорят, там людей резали, как скот. А мы с Лоа и теми отбросами и так еле прошли первый зал! Мне лично пришлось обезвредить шесть ловушек!

— Если, конечно, считать попадание в ловушку её обезвреживанием... — задумчиво протянула Лоа, положив указательный палец на подбородок.

— Это ложь и инсинуация!

Девочка весело рассмеялась, после чего подошла к Икари. Окинула его коротким взглядом с ног до головы, лишь на мгновение задержавшись на царапине на руке.

— Всё хорошо?

— Сойдет.

— Вот и славно, — сказала она и, кажется, впервые за всё время улыбнулась без всякой шутки.

Под светом двух лун шесть детей неторопливо брели по горной дороге в сторону своего дома и в красках обсуждали экзамен. Их звонкие голоса, соревнуясь друг с другом, наполняли живым теплом эту тихую ночь.