Первый мир · Глава 30

Змеиное ущелье

Вывели их затемно. Наверху был такой мороз, что после тёплых пещер у Икари сразу заломило зубы, несмотря на рё. Колонну младших демонов, человек тридцать с лишним, построили по двое и погнали вверх по узкой тропе, а демоны в шкурах шагали по бокам с факелами и копьями, подгоняя отстающих тупым концом.

— Шевелись, ублюдки! — орал один из конвоиров. — Кто упадёт, того оставим! Червям тоже че-то жрать надо!

Шли весь день. Тропа петляла между скал, ныряла в ущелья и снова шла вверх. Ветер швырял в лицо острый снег, и через пару часов Икари уже не мог понять, где кончается небо и начинаются горные пики. Ученики, у которых рё было совсем мало, мёрзли сильнее остальных. Один мальчишка упал, демоны не стали поднимать его. Кроп молча взвалил его себе на спину и тащил до самого вечера.

— Кроп, — пыхтел Ссол, тяжело шагая рядом. — Брат, выбрось его нахрен! Он тебе кто?

— Никто, брат.

— Ну так брось его!

— Если я его брошу, брат, кто понесёт тебя, когда ты упадешь?

Ссол немного подумал и больше не спрашивал.

Под вечер тропа вывела к ущелью, и колонна остановилась.

Ущелье перегораживали ворота. Створки были сделаны из цельных стволов, которые и трое в ряд не обхватят, и стянуты широкими железными полосами. Снизу их подпирал каменный порог в человеческий рост, а сверху нависала арка, выбитая прямо в скале. По бокам в стенах ущелья были вырублены бойницы, и в каждой горел огонь.

— Открыва-ай! Свои! — заорал демон во главе колонны.

Где-то наверху загремели цепи. Икари поднял голову и разглядел над аркой деревянное колесо, огромное, размером с коня. Его вращали четверо низкорослых сгорбленных людей, упираясь в рукояти всем телом. Колесо медленно поворачивалось, наматывая цепь, и створки поползли вверх, роняя на головы младших демонов небольшие сугробы.

“Подъёмные.”: отметил Икари: “Если перерубить цепь, рухнут сами. Зато изнутри без людей не поднять.”

За первыми воротами открылось второе ущелье, пошире, а за ним раскинулся демонический город – Тол-Сул. Икари с неподдельным любопытством разглядывал открывшуюся панораму.

Город-крепость рос прямо из скал. Камня в нём почти не было, всё в основном было деревянным: дома, мостки, лестницы, переходы. Склоны гор по обе стороны ущелья были изрыты пещерами, словно их прогрызли огромные земляные псы. Жилые пещеры соединялись между собой строительными лесами, становясь чем-то вроде многоуровневых улиц. По ним туда-сюда сновали люди. Кто-то вёл диалог между пролётами. Кто-то спускал и поднимал корзины на верёвках, перекрикиваясь друг с другом. Из многих пещер шёл дым.

Внизу, на дне ущелья, шумел рынок. Даже сейчас, на закате, на нём продавали всевозможные товары: от шкур и мяса до мебели и кухонной утвари. На его въезде был устроен загон, где, сбившись в кучу, сидели люди в одних суконных рубахах в ошейниках, как у Икари. Рабы. Судя по смуглой коже – с далекого юга. Долго же они сюда добирались.

— Едрить налево! — внезапно раздалось рядом. — Опять новых привезли, будто старых оборванцев мало было.

Наследник Атер обернулся. У стены дома стоял маленький человек, ростом едва ему по плечо. А ведь Икари был ребёнком. Спина у человечка была выгнута горбом так сильно, что голова торчала, можно сказать, из груди. Нос был таким же горбатым и крючковатым, а уши – узкими и острыми, как у тушканчика. В одной руке горбун держал деревянное ведро, в другой – грязную бурую тряпку.

— Ну? Чего вылупился? — Горбатый сплюнул в снег, глядя на черноволосого мальчишку в рабском ошейнике. — Горбатых не видал? Ещё насмотришься, босяк. Вас тут, лоботрясов, как собак недорезанных. А убирать за вами кому? Мне! Опять бедному Люму горбатиться!

— Люм! — крикнули ему с мостков. — Хватит языком чесать, тащи воду!

— Да иду я, иду! — заворчал странный человечек. — Сели мне на горб, ещё и бегать заставляют…

Он подхватил ведро и поковылял вдоль стены, но Икари шагнул за ним следом.

— Эти пещеры, — негромко спросил он. — Вы копали?

Люм остановился и смерил его подозрительным взглядом снизу вверх.

— А кто ж? Демоны твои, что ли? Эти только жрать да срать умеют. И то не все. — Горбун махнул тряпкой в сторону склона. — Конечно, мы копали! И дед мой копал, и прадед. Тут ведь как, сперва надо найти правильное место. Гранит... ты его так просто не расколешь. Хоть замашись своей киркой до гробатого загорбовения. А вот известняк – пожалуйста, хоть пальцем расковырять можно. В этих горах его много. Где мягко, там и копай. Всё просто.

Икари посмотрел на изрытый склон и почему-то вспомнил другую пещеру. Знай он эту информацию тогда...

— Ты чего застыл? Вмёрз, что ли? — буркнул Люм. — Иди давай, а то по шее надают.

Старичок заковылял дальше, ворча что-то под нос про не в меру любопытных пиздюков, бесконечную работу и про то, что скорее бы уж его, горбатого, могила исправила.

…

Через полчаса бюрократии колонна снова тронулась. Младших демонов повели сперва через рынок, а затем по широкой деревянной лестнице на главную площадь.

Это было единственное место в Тол-Суле, где была мостовая. В центре площади возвышался помост из белого камня высотой в два человеческих роста, и на нём – статуи, изображающие демонов.

Всего статуй было пять, каждая высотой в четыре человеческих роста. Камень был сильно потёрт и местами отбит. У одного демона не хватало руки, у другого – половины лица. Похоже, их притащили сюда издалека, статуи были очень древними, но в свете факелов всё равно выглядели впечатляюще.

Ближайший демон был темнее остальных. Это было человекоподобное угловатое существо с оскаленной пастью, когда-то полной острейших зубов. По правую руку от него застыл демон-страж с высокой узкой головой и чем-то вроде копья в руках, которое заканчивалось неправильным конусом, похожим на голову хищной птицы.

Икари непонимающе смотрел на чёрную статую. Было в ней что-то неуловимо знакомое. Мальчик не знал, где мог её видеть, он просто задумчиво стоял, пока Ссол не дёрнул его за рукав.

— Что? Статуй никогда не видел?

— Кто на них изображен? — Икари ответил вопросом на вопрос.

— Да хрен его знает. — Ссол пожал плечами. — Может, эти... боги-демоны ихние? Вроде наставники упоминали, что их нашли в руинах далеко на юго-западе и притащили сюда. Откопали себе раздолбанных богов, и теперь молятся на них. Ха-ха!.. Ай! Старший инструктор, это не я! Это он сказал!

…

Перед помостом младших демонов снова выстроили рядами.

Наверх поднялись трое членов культа. На них были те же шкуры, что и на остальных демонах, но маски другие: тёмные, звериные, с оскаленными клыками и глубокими прорезями для глаз. Конвоиры при виде этих троих заметно подобрались.

— Маски горечи, — шепнула Лоа, стоя рядом с Икари. — Это учителя. Старшие демоны. Запомни, Кай, с ними лучше не шутить. — И еще тише добавила. — Они на уровне Великих воинов!

“А это ты откуда знаешь?”: подумал Икари, но вслух спрашивать не стал.

Средний из троих поднял руку, и площадь затихла.

— Младшие демоны! — Его низкий голос зычно разносился над площадью. — Вы принесли присягу. Теперь вы и ваши души принадлежат культу! Ваша жизнь, ваша кровь и ваша воля – наши. Забудьте, кем вы были. Забудьте, откуда пришли. Это больше не имеет значения.

Он помолчал, обводя строй взглядом.

— Весной начнётся экзамен. Конкретные этапы пока держатся в тайне. Вы узнаете о них, когда придёт время. Кто не сдаст либо умрёт, либо станет рабом. Кто сдаст, станет полноценным демоном. А трое лучших получат Кровяную Вытяжку!

По строю прошёл шёпот. Икари краем глаза заметил, как переглянулись Лоа и Асам.

— Вытяжка дарует долголетие, — продолжал старший демон. — Она укрепляет источники и продлевает жизнь на десятки лет. Её не купить ни за какое золото, а делать её умеем только мы. И ещё одно: те, у кого нет рё вовсе, экзамен не сдают. Они останутся младшими демонами и будут служить культу в качестве солдат.

Внезапно его голос стал громче.

— А теперь слушайте внимательно! Думаете, вы пленники? Что вас украли и против воли сделали рабами? Чёрта с два. Вы самые везучие ублюдки на всём Континенте! Знаете, что бы вас ждало на севере или на юге? — Он махнул рукой в сторону. — Голод. Нищета. Грязь. Позор. Господа, которые, когда вас не убивают, вытирают о вас ноги. Священники, торгаши, вербовщики, ростовщики, сборщики податей – все те бесчисленные паразиты, что живут за чужой счёт. До вас самих им нет дела! Здесь же, в Культе, вы получите травы, которые улучшают ваши способности. Секретные техники, которые больше нигде не получить. Золото. Рабы. Власть над теми, кто раньше смеялся над вами! Всё, что от вас нужно, — верно служить во благо культа. Ведь чем сильнее культ, тем сильнее вы, а чем сильнее вы, тем сильнее культ. Как думаете, справитесь?

Строй нестройным хором согласно замычал.

— Не слышу! — рявкнул старший демон.

— Справимся! Мы справимся! — нестройно отозвалась колонна. — Слава Культу! Слава Культу!

— Вот. Уже получше, — довольно покивал старший демон.

Кроп рядом с Икари беззвучно шевелил губами, глядя в землю. Ссол выглядел так, будто уже прикидывал, сколько рабынь ему причитается, а Ярс, сжав кулаки, смотрел на помост горящими глазами.

“Травы, золото, рабы.”: Икари смотрел на старшего демона без всякого выражения: “Всё тот же кнут и пряник. Только, пожалуй, этот пряник поувесистее будет.”

…

После проповеди младших демонов разделили и развели по горам. Так здесь называли скалы, изрытые пещерами-комнатами. У каждой горы был свой номер и свой старший надзиратель.

По распределению Икари, будучи воином, попал в третью. Когда он поднялся по лесам на четвёртый этаж и вошёл в пещеру, внутри уже сидели Кроп и Ссол. Пещера представляла собой систему из узких длинных комнат с главным «холлом».

Следом вошли Лоа и Асам, а последним, громко топая по лесам, ввалился Ярс. Увидев Икари, он замер как вкопанный.

— Да чтоб тебя, — вздохнул Ярс. — Опять ты.

— Тоже удивлён, — равнодушно ответил Икари. — Думал, тебя держат отдельно.

Ярс злобно сплюнул и ушёл в дальний угол, ругаясь вполголоса про «каких-то слишком наглых рабов».

Холл был круглым и вместительным, с низким сводом. Вдоль стен лежали соломенные тюфяки, в центре стоял деревянный стол, а у дальней стены – что-то вроде кухни. Окон не было, только дымоход и вход, завешенный тяжёлыми шкурами. Днём шкуры откидывали и цепляли за крюк на стене, чтобы впустить свет. Икари выбрал тюфяк у самого входа, откуда было видно ущелье и город, и сел.

На противоположной стороне, выше всех лесов, на широком уступе возвышалось огромное здание. Почти дворец из красного дерева и бурого кирпича, с острыми крышами и десятком окон, в которых горел свет. Он выглядел впечатляюще.

— Главное поместье Лордов, — сказала Лоа, подходя к Икари. — Там живёт глава культа.

Она прервала себя и вновь посмотрела на здание. Её взгляд стал немного странным.

***

Зима в Тол-Суле тянулась мучительно долго. Младших демонов поднимали до рассвета, гоняли по лесам вверх, вниз, заставляли драться между собой на узких бревнах и прыгать в ледяную прорубь. Учили правильно дышать из груди в живот, разгоняя ключи жизни, ветра и пути, и каждое утро их кормили горькими травами. Вечерами в холле третьей горы горел очаг, и шестеро жильцов вяло переговаривались друг с другом, разбившись на пары. Икари и Ярсу пары не досталось, поэтому они в основном сидели молча.

А потом в демоническую крепость пришла весна. Снег на склонах осел, почернел и потёк ручьями вниз, к рынку и нижним кварталам. Однажды утром младших демонов выстроили у ворот.

— Сегодня начнется ваш экзамен на воина-демона, — объявил наставник в маске горечи. — Следуйте за мной.

Их вывели за первые врата и повели вниз по тропе, к узкому ущелью на юге крепости. Здесь снега уже не было. Солнце, не встречая преград, било в серые склоны, нагревая камни, и в воздухе пахло весенним теплом. Тропа обрывалась у входа в скалистое ущелье, где их уже ждали двое старших с корзиной. Та была огромной, плетёной, с тяжёлой крышкой, и стояла пустой.

Старший демон вышел перед строем.

— Слушайте внимательно, повторять не буду. — Он показал в сторону ущелья. — Там, внизу, полно ядовитых змей. Весна. Они просыпаются, голодные и злые. Ваша задача – принести мне как можно больше. За раз. Живых. Дохлая, без клыков или с переломанным хребтом не считается. Ловите голыми руками и несёте сюда, на базу. Сколько донесёте, столько очков получите. Времени у вас до заката. Кто принесёт больше всех, получит в награду особые травы. Весьма редкие, к слову, из них можно сварить эликсир, который улучшает ключи.

Старший демон скользнул взглядом по кому-то в толпе. По строю прошёл оживлённый шёпот – награда была хорошей. Икари краем глаза заметил, как Лоа и Асам коротко переглянулись. Один из учеников робко поднял руку и спросил, где взять мешок. Старший демон в маске горечи медленно повернулся к нему.

— Мешок? — переспросил он. — А может, тебе ещё слугу дать и пинка сверху для ускорения?

Ученик замолк.

— Ядовитых змей здесь водится два вида, — продолжал старший. — Первая – каменная гадюка. Бурая, под цвет высушенного известняка, лежит на камнях, и её не видно, пока не наступишь. Её яд сворачивает кровь. Укушенный синеет и умирает за несколько минут. Быстро, безболезненно. Считайте, повезло.

Он помолчал.

— Вторая – чёрный иглозуб. Агрессивный, длинный, бьёт прыжком. Зубы у него тонкие, как иглы, с металлической примесью, они легко проходят сквозь покров рё, стоит вам хоть немного ослабить концентрацию. Его яд парализует. Укушенный не может пошевелиться, не может дышать и медленно задыхается с обосранными штанами, оставаясь в сознании и испытывая страшные муки. — Наставник в маске горечи медленно обвёл взглядом строй. — Противоядия нет. Если вас укусят, к вечеру вы будете лежать в Покоях смерти. Вопросы?

Их не было. Всё было кристально ясно. Младшие демоны заметно побледнели. Кроп закрыл глаза, сложил ладони перед грудью и быстро забормотал:

— Единобог милостивый и милосердный, ниспошли этим тварям земным пресмыкающимся в этом сезоне хворь, немочь и вялость всякую…

— Вперед! — рявкнул старший, и строй рассыпался по ущелью.

…

Первым в ущелье влетел Ярс.

Он не стал ни приглядываться, ни ждать. Затянув покров рё на теле, он перепрыгивал с камня на камень и хватал всё, что хоть немного шевелилось. Первую гадюку он схватил за шею, едва та подняла голову, и намотал себе на левое предплечье. Вторую выдернул из щели за хвост и намотал туда же. Третью…

— Ярс! — весело крикнула Лоа откуда-то сверху. — У тебя за спиной!

Ярс обернулся на её голос, и в этот момент чёрная тень метнулась с камня прямо ему в лицо. Он успел подставить руку. Тонкие зубы ударили в покров в последний момент, змея отскочила. Ярс побледнел. Это было действительно близко.

— Сука! — Ярс со злостью схватил иглозуба и намотал на другую руку. — Лоа, твою мать, ты специально, что ли?!

— Я же предупредила! — рассмеялась девочка. — Жизнь спасла!

Ярс постоял, тяжело дыша. Руки у него дрожали вместе с намотанными на них змеями. Он посмотрел на них, потом на камни вокруг, сжал зубы и снова затянул покров до самой макушки. Расход высокий, времени было мало, но это лучше, чем... ну, это самое.

Кроп тем временем нашёл свою первую гадюку. Она грелась на плоском камне, свернувшись бурым кольцом, и Кроп, присев над ней, медленно и осторожно осенил её знаком солнца.

— Будь покорна и смиренна, тварь божья, — низким голосом прогудел он. — И да пребудет с тобой свет Единобога, ведь именно он…

Гадюка как-то слишком быстро утомилась проповедью и уползла в щель. Кроп поздно спохватился, провожая её печальным взглядом, вздохнул и пошёл искать следующую. Но и та уползла, едва он начал говорить.

— Брат! — Ссол, наблюдавший за этим с соседнего камня, схватился за голову. — Чё ты им молитвы свои читаешь?! У них же ушей нет!

— Каждая тварь заслуживает слова божьего, брат. Даже ты.

Ссол прищурился, но бить брата не стал. А то мало ли, вдруг он бешеный...

— Ой, всё. — Ссол спрыгнул с камня и встал перед Кропом. — Так. Смотри сюда. Нет! Садись вот здесь. Или давай лучше здесь, на солнышке. Сиди и не двигайся. И молчи!

— Зачем?

— Потому что ты большой и тёплый булыжник. — Ссол хитро прищурился. — Понимаешь?

Через полчаса вокруг неподвижно сидящего Кропа собралось с десяток змей. Они грелись у его ног, заползали на колени и устраивались прямо в складках рубахи на животе. Кроп сидел, не дыша, с выпученными глазами и отчаянно шевелил губами. Беззвучно. Ссол, нацепив на руки покров рё, ходил вокруг него и аккуратно, одну за другой, перекладывал змей Кропу на плечи, под рубаху, в складки одежды и жира, где те, пригревшись, тут же засыпали.

— Ты, брат, теперь как бы мой мешок, — ласково объяснял он. — Ты, главное, не дёргайся. И хватит молиться!

Потом Ссол куда-то пропал и вернулся с полной горстью молодых гусениц, которых раздавил камнем в бурую труху и положил на лист. Икари, шагающий мимо, видел, как он подходит к ученикам помладше и что-то им шепчет, указывая на ладонь.

— …принимать заранее… — долетел обрывок чужого разговора.

Младшие соглашались и отдавали ему кто медяк, кто ячменную лепёшку, а кто и пару змей снимал с собственной шеи.

“Противоядие из гусениц, как яд из навоза.”: Икари покачал головой с легким весельем: “В мире без дураков что делать остальным?”

…

К полудню ущелье затихло. Солнце поднялось выше, камни раскалились, и змеи попрятались в щелях.

Первым закричал мальчишка из соседней горы, ещё младше Икари. Он полез рукой в щель и вытащил оттуда иглозуба. Змея вывернулась и ударила его в запястье. Мальчишка вскрикнул, не удержав покров рё, и разжал пальцы. Он упал, потом попытался встать, но не смог и медленно опустился на камни, словно засыпая. Глаза у него остались открытыми, а грудь замедляла движение, пока не остановилась совсем.

Второй была девочка с тонкой косой. Её укусила гадюка, когда она наступила на бурый камень, который оказался вовсе не камнем. Она умерла быстрее. Посинела, захрипела, царапая горло ногтями, и вскоре затихла.

Старшие демоны подходили к телам без всякой спешки. Один закинул девочку на плечо, второй схватил парня за ногу и поволок по камням. Они вынесли тела из ущелья, прошли мимо остальных кандидатов и двинулись вверх по тропе, к воротам. Там стражники на воротах при виде трупов не сказали ни слова и привычно подняли створки.

Икари проводил их взглядом.

“Мёртвых пропускают, не глядя.”

После этих случаев остальные ловили змей заметно осторожнее, сдаваясь заранее, если у них заканчивалось рё.

…

Икари всё это время никуда не торопился. Сначала он ходил по ущелью и смотрел улучшенным взором, как змеи лежат, куда ползут и где прячутся. К полудню, когда оставшиеся ученики метались между камней в поисках последних гадюк, он уже запомнил местоположение большинства змей.

Утром змеи выползают на солнце. Греются на плоских камнях, неповоротливые и сонные, пока кровь не разогреется. К полудню, когда камни раскаляются, они прячутся в щелях, и выковыривать их оттуда – дело бессмысленное. А к вечеру, когда солнце заходит, они выползают на ещё тёплые камни.

Значит, ждать нужно было вечера.

Это было первое. А второе: Икари перебирал в голове слова старшего демона. Нужны живые и целые. О том, чтобы змеи были в сознании, никто ничего не говорил.

Он затянул тряпичный пояс потуже, заправил рубаху в штаны и затянул ворот. Получился мешок из собственной одежды. Мальчик немного потренировал свою задумку на паре знакомых змей, затем сел в тени скалы и стал ждать.

Когда солнце опустилось к восточным пикам и по скалам поползли длинные тени, змеи вылезли вновь. Икари поднялся и пошёл вдоль ущелья.

Шёл он беззвучно. Рё мягко текло к ступням. Он ставил ногу так, чтобы под подошвой не хрустел ни один камешек. Дыхание неслышное, ровное, редкое. Даже сердце стучало медленно и спокойно. Для змей он был просто ходячим предметом.

Первая гадюка лежала на плоском валуне, свернувшись в кольцо. Икари подошёл к ней сбоку, не делая резких движений. Змея подняла голову, и в это мгновение он щёлкнул её пальцем по затылку, вложив в щелбан ничтожную каплю рё. Ровно столько, сколько нужно, чтобы её мозги не превратились в кашу. То есть, чтобы она просто потеряла сознание.

Гадюка хлопнулась об камень и обмякла.

Икари поднял её, проверил, что та дышит, и сунул себе за пазуху. Чешуя на ощупь была холодной.

Затем вторая, третья. С иглозубами было сложнее, они реагировали сразу, были быстрее и сами бросались навстречу.

Четвёртая ударила из расщелины справа, оттуда, куда Икари даже не смотрел. Чёрная молния, без шипения, без предупреждения. Прямо в лицо.

Икари не моргнул.

Его рука уже была там. Два пальца сомкнулись на шее змеи на расстоянии трёх пальцев от правого глаза. Раскрытая пасть с тонкими, как иглы, зубами недовольно замерла рядом. С клыка сорвалась мутная капля и упала ему на руку, отскочив от покрова.

Икари спокойно посмотрел иглозубу в жёлтые глаза.

“Наглый ублюдок. Как для животного.”

Щелчок. Змея обвисла.

Где-то позади закричали. Кто-то из учеников шарахнулся от камня, споткнулся и покатился по осыпи, вопя на всё ущелье. Икари не обернулся. Тряхнул рукой и пошёл дальше.

Он шёл по ущелью от камня к камню, не ускоряясь и не останавливаясь. Щелбан. В рубашку. Щелбан. В рубашку. Та медленно раздувалась, тяжелела и холодила живот.

Когда места за пазухой не осталось, Икари стал вешать змей себе на шею и на плечи. Со стороны, наверное, это выглядело странно: мальчишка в рабском ошейнике бродит по камням, обвешанный чешуйчатыми ремнями, словно в живой шубе, пытаясь ногой аккуратно вырубить и легонько подцепить очередную змею.

Когда солнце коснулось гор, его тело уже почти не проглядывалось.

…

На закате кандидатов выстроили у входа в ущелье. Старшие демоны снимали добычу прямо с тел и по одной бросали в корзину, громко отсчитывая вслух. На каждого младшего демона приходилось в среднем по пять змей. Ярс набрал двенадцать, и стоял с таким видом, словно эликсир уже переваривался в его животе. Асам принес девятнадцать, а Ссол только четыре, выменянных на гусениц. Он было потянулся снимать змей с Кропа, но старший перехватил его руку.

— На ком висят, тому и засчитываю, — равнодушно сказал он. — Семнадцать. Кропу.

— Да это ж мои! Я должен быть первым! — взвыл Ссол. — Он мой живой мешок!

— Значит, у мешка семнадцать, а у тебя четыре, — невозмутимо ответил старший.

Кроп, когда с него сняли последнюю змею, осенил себя знаком солнца и резко сел на землю, начиная бить поклоны.

Икари пришел последним, все поражённо уставились на движущуюся гору змей. Наследник Атер снял с шеи и плеч змей и, распустив пояс, вытряхнул остальных из-за пазухи.

На землю вывалилась гора змей. Некоторые начали шевелиться. Бурые и чёрные, сплетённые в одного огромного змеиного короля. Старший демон молча смотрел на всё это. Затем ткнул носком сапога ближайшую гадюку. Та не шевельнулась.

— Это что? — медленно спросил он.

— Змеи, господин.

— Они же почти все дохлые.

— Живые. Спят.

Старший демон присел, поднял гадюку двумя пальцами и поднёс её к лицу. Змея вяло дёрнулась и снова обмякла. Он взял вторую, третью. Прощупал хребты. Все были живыми и целыми.

— Сорок одна, — произнёс наконец второй старший, закончив считать.

— Да это нечестно! — взбеленился Ярс. — Он же их усыпил! Это не считается! Они ж как дохлые!

Старшие переглянулись. Икари видел, как тот, что держал гадюку, задумчиво склонил голову набок. Ещё секунда, и он бы согласился с Ярсом.

— А почему нечестно? — раздался звонкий голос.

Лоа шагнула вперёд, уперев руки в бока.

— Сказали: живые и неповреждённые. Они живые? Живые. Неповреждённые? Ран не вижу. Кости целые. — Она пожала плечами. — Про то, что они должны быть бодрыми и бегать, никто не говорил. Правила есть правила!

Старшие демоны снова переглянулись. На этот раз немного по-другому. Тот, что держал гадюку, бросил её обратно в кучу и отряхнул руки.

— Верно. Правила соблюдены, — сказал он ровно. — Сорок одна. Победитель – Кай Норс.

Ярс открыл рот, но так ничего и не сказал. Только покраснел от злости. Лоа улыбнулась и подмигнула Икари.

Наследник Атер посмотрел на старших демонов без всякого выражения на лице.

“Возражать они ей даже не попытались. Очевидно, её статус здесь высок. Она не пленница. Но зачем было держать их с Асамом в общей тюрьме?”: подумал он.

Икари отложил это дело, как не имеющее значения на данный момент.

Асам подошёл к Икари, когда старшие начали доставать награду. Лицо у него было спокойным, но Икари заметил, как ходят желваки на скулах. Асам принёс девятнадцать змей. Он рассчитывал победить, это было видно. Но проиграл.

— Поздравляю, Кай, — коротко сказал Асам и протянул руку.

Икари посмотрел на его ладонь, затем на лицо. Парню было по-настоящему обидно, он этого и не скрывал, но руку всё равно протянул.

Икари пожал её. Он оценил жест.

— Да.

Итог первого этапа старшие демоны объявили пару минут спустя. Все шестеро воинов прошли. Из учеников не прошла примерно треть. Они либо умерли от яда, либо струсили и отказались спускаться. Таких увели к баракам у рынка.

…

Травы ему выдали в зеленоватом холщовом мешочке. Пучок сухих стеблей с синеватыми и тёмно-зелеными листьями. А также горсть твердых красных ягод, сморщенных, как изюм. Икари вертел мешочек с травами в руках весь вечер, пока младшие демоны возвращались в свои пещеры, но так и не понял, что с ними делать.

— Не знаешь, как готовить, да?

Лоа плюхнулась на тюфяк рядом с ним, подставила кулачки под подбородок и посмотрела ему в лицо.

— Это трубчатый синец, гнилоцвет и кровавник, — сказала она, не дожидаясь ответа. — Их нельзя просто так есть. Трубчатый синец надо варить, а ягоды сперва растолочь и высушить, иначе... кхм... пронесет быстро, и шагу в сторону ступить не успеешь. Давай помогу, чёрненький! А то ещё отравишься на радость Ярсу.

Из дальнего угла донеслось злое сопение.

Икари немного помолчал, а затем протянул ей мешочек.

Лоа улыбнулась и потащила его к их маленькой кухне.