Первый мир · Глава 18

Тюпаль

— Тебе бы тоже не помешало. — лениво бросил первый нотриарх, поправляя манжеты, сверху вниз глядя на отражение Икари в высоком медном зеркале.

В этот момент гримёр уже заканчивал накладывать последний слой фальшивой кожи на скулы старика и уже замазывал край гумусом. От гримма нотриарх помолодел лет на на десять, выглядя строгим мужчиной лет сорока-сорока пяти. Острые черты лица не сильно изменились, но от характерных вороньих морщин не осталось и следа.

Мальчик ничего не ответил, в этот момент он был занят, ощупывая со всех сторон свои новые зубы, которые ему выбили в Яме. Вчера десны сильно чесались, а на утро Икари обнаружил маленькие белые пеньки там, где до этого были раздражающие язык пустоты. Каран на это лишь хмыкнул: “хорошо быть ребенком, зубы снова отрастают”.

Икари промолчал. Это были не молочные зубы, и он это знал. Мать когда-то говорила, что тело короля людей помнит себя целым и со временем возвращает своё. Тогда он принял это за очередную сказку у камина. Теперь сказка сидела у него во рту и чесалась.

В конце концов седьмой отвлекся от этого занятия и посмотрел на учителя:

“Странно быть старым: достаточно заделать морщины, и ты уже ничем не походишь на себя прежнего. Или это работает наоборот? Ээ…”

Немолодой мужчина-гримёр с кудрявыми каштановыми волосами отошел в сторону, критически разглядывая свою работу со всех сторон.

Примерно после тысячи недовольных “хмыков” он произнес:

— Ваш грим готов, господин Каран. Он не продержится дольше недели, но за четыре-пять дней ничего случиться не должно.

— Учту. Спасибо, Ренар. — сухо бросил старик и повернулся к мальчику. — Чего молчишь? Будешь гримироваться?

— Никто не видел меня на арене вблизи.

Первый нотриарх с крупицей досады покачал головой.

— Это ты так думаешь. Ну да черт с тобой. — старик махнул рукой. — Тогда ты свободен, Ренар.

— Ваша светлость. Ваша светлость. — гримёр сделал два коротких поклона нотриархам и покинул комнату.

Мальчик немного помолчал, но всё же спросил:

— Почему он назвал нас “ваша светлость”?

Старик натягивал тёмно-бордовый камзол. Этот наряд, в отличие от выделяющихся черных боевых одежд нотриархов с золотыми полумесяцами, делал его вполне обычным, что, впрочем, и требовалось для миссии проникновения. По легенде они были семьей не самых везучих торговцев, которые отправились в Бартиго, чтобы узнать отчего начались перебои с поставками ячменя. И может даже попытать удачу на местном рынке.

Первый нотриарх, конечно, прекрасно знал отчего начались перебои – он сам этому немало поспособствовал, но для легенды несведущего торговца подходит идеально.

Застегивая последние пуговицы, Каран всё же ответил на предыдущий вопрос ученика:

— Раньше должность нотриарха практически приравнивалась к статусу герцога. Это при том, что даже главы Четырех великих домов приравнивались к эрцгерцогам, то есть только на ступень выше. Однако с упразднением высшего дворянства и герцогств, как таковых, отпала необходимость называть так кого-либо. В том числе нотриархов. Ренар просто старой закалки, с раннего детства жил и воспитывался в замке, а его наставник… как его там звали, дурацкое такое имя… Мешамэ или Мешанэ… не важно, в общем Ренар делает это из элементарной вежливости. Тебе бы у него поучиться.

Икари фыркнул, но быстро переключился.

— А герцог? Это кто?

Каран раздраженно вздохнул.

“Дети. Даже если они повидали крови как иная чета мясников за жизнь не видела, всё равно остаются детьми со всеми… вытекающими. Еще одна нелепость этого мира, как будто их было мало без того.”

— Раньше так называли крупных землевладельцев-аристократов, не принадлежащих к имперской аристократии. Как ты понимаешь, долго таковые просуществовать не могли, даже если титул им когда-то даровал сам император. За заслуги. Сейчас же свободные дома вынуждены брать эту землю в аренду у Его Вели... — Старик оборвал себя и повернулся. — Ладно, не будем об этом. Всё равно не поймешь, а у нас есть дела важнее. Ты…

В этот момент учитель и ученик одновременно повернулись к двери.

— Договорим позднее.

Они услышали приближающиеся шаги из коридора задолго до того, как в комнату неловко ввалилась фигура. Вошедший был мужчиной средних лет. Он был не стар, но уже и не молод. Легкий кожаный доспех на нем был умело спрятан под мешковатую одежду. Хотя даже все эти ухищрения не могли скрыть под собой довольно впечатляющую мускулатуру.

— А вот и мой “сын”. — Каран слегка ухмыльнулся, но быстро вернул нейтральное выражение лица, опасаясь за свежий грим.

— Господа нотриархи. — поклонился вошедший. — Моё имя – Гектор. Мне поступил приказ сопровождать вас в Бартиго.

— Да-да. Мы читали план миссии. — старик немного снобистски покивал головой. — Легенду знаешь?

— Да, мне сказали, что мы семья торговцев. Господин седьмой – мой сын, а вы – мой отец.

— Это что, всё?

Немного нервничая, мужчина начала описывать подробности, которые накануне ему выложил капитан. Он рассказал когда и при каких обстоятельствах они начали своё “дело”, кто поставщик, кто скупщик, описал непосредственно историю поставок и даже имена вымышленной жены и нескольких её родственников. Которые в самом деле происходили из Бартигольской империи.

С памятью у Гектора всё было в порядке, вероятно за эти качества его и выбрали. Ведь его боевой уровень был лишь на ступени воина. В лучшем случае почти высокого.

Каран кивнул.

— Хорошо. Вижу, ты подготовился. Можешь идти. Ожидай нас возле конюшен.

Гектор поклонился и вышел. Икари повернулся к старику:

— Почему нам дали такого слабака?

От неожиданного вопроса старик фыркнул.

— Мальчишка! У тебя сильно завышены стандарты! Чтоб тебя. Ладно, не суть. Главное: чтобы он хорошо отыграл свою роль. Ты же понимаешь, что такое миссия по проникновению? Я вроде доходчиво всё объяснил накануне. — Каран окинул мальчика очередным взглядом по типу “ты хоть что-то понял из того, что я говорил?”, после чего вздохнул. — Мы должны найти второго принца, схватить его и незаметно покинуть империю, не привлекая к себе вообще никакого внимания. Вообще. Никакого.

Последние два слова Каран Мортан с нажимом отчеканил.

— Почему именно второй принц? Зачем он его величеству?

— У тебя вообще заканчиваются вопросы?! А который тебе нужен? Первый?! Его защищает гвардия, полдюжины мастеров и сам он по слухам далеко не слабак. Миссия мгновенно превратится из сложной в невозможную. Второй же принц не обладает способностям к рё, поэтому тамошнему императору он при дворе не нужен. Только ненужные толки поднимать. Однако, раз принца прячут, значит старику Авию он не совсем безразличен, и это можно использовать.

Икари кивнул, принимая этот ответ. Каран тем временем достал из комода метательные ножи и иглы и спрятал в своей одежде. Его меч уже висел на поясе.

Старик повернулся и прищурился, глядя на Икари, отчего его скрытые гримом морщины дали о себе знать. Ренар был бы в ярости, увидев это.

Каран приказал ученику:

— Ну-ка теперь ты повтори наш план. А то я что-то начал сомневаться.

Они немного поиграли в гляделки, после чего Икари вздохнул и начал монотонным голосом излагать общие пункты плана:

— Мы едем до Тюпаля, там нас уже будет ждать товар для обмена на ячмень. Дальше мы пересекаем границу и двигаемся до Бартиго, встречаемся с шпионом, который должен был выяснить, где находится принц. Находим второго принца, забираем принца, покидаем Бартиголию… Мм… Всё?

Каран кивнул.

— Похоже, ты всё же меня слушал, паршивец, а то я на секунду уверовал, что ты спал без задних ног. Ладно, хватит болтать, тошнит от этого уже. Пошли. Не будем заставлять твоего “отца” ждать. Кхек.

…

Спустя тридцать минут два всадника, один из которых еле проглядывался за гривой коня, уже покидали окрестности Скалистого замка.

К чести Икари он ни разу не упал с лошади, хотя внутри всё еще был убежден, что животные смертельно ненавидят его. Каран высказал предположение, что это от запаха детской мочи, но, нюхая себя, Икари мог чувствовать только запах пота и грязи, что уже давно въелся в кожу от бесконечных тренировок. По итогу дальше скабрезных шуток разбирательство не ушло.

Мужчина за поводьями телеги, груженной зерном, ехал рядом с нотриархами, старательно держась вровень, хотя в этом не было особой нужды.

Даже притворяясь ветошью, Гектор сильно нервничал. Ни для кого не было секретом, что на миссиях с нотриархами обычные воины мрут, как тля под палящим солнцем. Сейчас, его спина стремительно сырела, и плотный доспех под мешковатой одеждой ей в этом активно способствовал.

Столица, казалось, никогда не спящая, вечно беспокойная, была окрашена в кроваво-красные цвета заката, пока солнце неторопливо растворялось в вечернем небе. Каменные дома дворян и зажиточных купцов уступали место высоким брусчатым домам обычных жителей столицы. То тут, то там стояли лавки гончаров, портных и кузнецов. В подворотнях голосили зазывалы. Ростовщики и скупщики цепким взглядом оценивали проходящих мимо горожан. В лучах уходящего солнца бондари прямо на улице закатывали последние соленья в дубовые бочки, что уже сегодня отправятся в таверны, а фонарщики в необычных длинных шляпах уже начинали свое ночное дежурство. Жизнь в городе кипела, но была отделена от черноволосого мальчика невидимой стеной. Его столь же черные глаза видели всё вокруг, но не цеплялись ни за что.

Вскоре показались высокие ворота. В отличие от врат для въезда в столицу, врата для выезда, что находились чуть в стороне, охранялись заметно хуже и проезжающих почти не проверяли. В основном только тогда, когда не хватало дены-другой на выпивку или на добротный ужин после смены.

Сейчас у смены был как раз такой случай, поэтому один из стражников, протерев рукавом усы от остатков пивной пены, начал подниматься. Однако его резко окликнул старший. Стражник с редкой копной волос и глубоко седыми висками был куда старше и одним взглядом мог определить с кем можно связываться, а при ком лучше тихо смотреть в пол. В мире, где любой встречный мог оказаться могущественным пользователем рё и убить тебя небрежным движением, подобный навык ценился на вес золота.

Вставший было мужчина разочарованно рухнул обратно на стул. Спустя некоторое время его недовольный взгляд вперился в спины уже проехавшей ворота процессии.

Икари чуть обернулся и бросил взгляд назад. Любопытство снова взыграло в нем, и мальчик обратился к учителю с вопросом:

— Почему он остановился?

Каран усмехнулся, посмотрев на ученика, после чего тоже бросил мимолетный взгляд назад.

— Едва ли они узнали нас. По крайней мере я в гриме. Просто опыт. Чуйка, если хочешь. — хмыкнул старик. — Весьма полезный навык для выживания. Ты вот, к примеру, им обделен начисто.

— Это не так. — слегка насупился Икари.

Первый нотриарх поулыбался еще немного, но не стал развивать тему. Как только они достаточно отъехали от стен столицы, он обратился к Гектору:

— Мы поскачем вперед. У нас еще есть дело. Ждем тебя в Тюпале возле Дома наёмников. Не задерживайся.

— Понял, господин нотриарх. — мужчина на телеге кивнул, внутренне чувствуя, как тяжелый груз упал с его плеч. Ему даже пришлось контролировать лицо, чтобы откровенно не заулыбаться.

Каран снова повернулся к ученику и бросил короткое “поспешим”. По очереди они сорвались с места. Икари недолго обучали верховой езде, но для новичка он уже двигался вполне сносно, хоть и ненавидел это дело всеми фибрами души.

Старик, наблюдавший за учеником, кивнул, и еще сильнее ускорил коня. Седьмой старался от него не отставать.

Ночью дорогу было не разглядеть, поэтому всадники континента обычно полагались на своих коней. Северные породы были наиболее популярны, так как хорошо видели в темноте из-за подавляющего количества ночных хищников в данном регионе.

Однако в глазах Икари дорога не была столь непроглядной, как он ожидал. Несмотря на окружавший их лес по обе стороны, тракт был окрашен в тусклый серый цвет, как будто сейчас были сумерки. И дело было не в ярком свете большей из лун, он в целом не должен был видеть так ясно. Мальчик размышлял:

“Похоже, мои глаза изменились. Как будто что-то такое было еще в Яме. Объекты стали чётче. Видно сильно дальше. Всё такое… острое… Даже движения старика стало легче предугадывать… Мне об этом тогда говорили? Еще в Долине. Что же это было? И кто мне это говорил?..”

Икари попытался влить рё в глаза, как во время боя, когда пытаешься увидеть потоки внутренней энергии противника. Сумерки вокруг стали еще ярче.

“Странно. Не слышал о таком. Но это определенно может пригодиться.”

Время шло, и в какой-то момент Каран отдал приказ притормозить, чтобы дать лошадям отдохнуть.

— Давай разожжем костер. — неспешно спешиваясь, предложил он. — Вон за тем пригорком должно быть подходящее место. Сложнее увидеть свет случайному путнику.

Икари кивнул, не осознав, что в темноте старик-то ничего не разглядит.

Они зашли за пригорок. Там же недалеко оказался ручей, поэтому Каран, не раздумывая, привязал и стреножил лошадей у ближайшего дерева. Нотриархи начали обустраивать импровизированный лагерь.

***

— Медленно. Медленно. Я говорю двигайся быстрее!

Каран не щадил своего ученика в плане тренировок. Они сражались ножнами, но в руках пользователя рё даже такое оружие было смертоносным. Впрочем, ломать их никто не собирался.

Двое двигались то резко ускоряясь, то резко замедляясь. Но не смотря на некоторую рваность движений, “бой” даже можно было назвать размеренным. Обычный человек с трудом бы разглядел их движения. Спустя час тренировок Икари повалился на землю без сил.

“Этот гребанный старик – просто монстр. Дело даже не в том, что я слишком медленный – его просто невозможно задеть! Слишком быстр и силен. И он предугадывает любое движение! Откуда, черт подери, у старика столько внутренней энергии в его возрасте?!”

Каран, не зная мыслей ученика, разочарованно качал головой.

— Это никуда не годится. С таким невероятным талантом к контролю ты развиваешься удручающе медленно. Какой болван учил тебя до этого? То ли трюки, то ли танцы с бубном вместо адекватной техники меча. Тебя надо учить с самого начала. Смотри. Ты видишь просвет куда ударить, но слишком торопишься донести удар. Так ты лишь подставляешься на контратаку. Будь это реальный бой с мастером, ты бы уже был мертв.

— Я уже убивал мастеров!

Каран снова покачал головой. На его лице проступило раздражение, и он, злясь, повысил голос:

— Либо они были ничтожествами, либо тебе безостановочно везло! Скорее всего и то, и другое, и третье блять в придачу! Настоящий мастер по определению не уступит ребенку, только-только научившемуся паре глупых трюков. И будь ты хоть триста раз талантлив. Итак. Основы! Вслух!

Икари застонал.

— Перестань ныть, если не хочешь лишиться новых зубов! Выполняй! — зашипел Каран, угрожающе заворачивая рукав.

Мальчик горестно вздохнул и начал излагать основы боя и базовые приемы, которые так бесконечно долго вбивал в него Каран.

— Сэнтонсэн – опережающая инициатива, прервать атаку. Гантонсэн – ответная инициатива, контратака.

— Фундамент.

Седьмой монотонно продолжил:

— Решимость и концентрация, подавление воли противника, движение меча, работа ног и рук, баланс, удар массой тела, контроль центра тяжести и распределение рё.

— Атаки.

— Сёмэн – нисходящий удар. Катэ – атака запястья. Дотэ – атака корпуса. Цукитэ – укол.

— Ладно. Вижу ты зазубрил. Осталось за малым: вбить всё это в тебя. Быстро перечисли защиту и приступим к новому. Я начну учить тебя высшей технике моей школы.. Начнем твою подготовку к настоящему уровню мастера… А не вот это вот всё.

Эта новость определенно повысила мотивацию Икари. Он приободрился и на одном дыхании выпалил:

— Принять и отвести, отбивной удар, жесткий блок, скользящий подъем, удар на опережение, удар с отходом.

Каран Мортан одобрительно покивал. После чего приосанился и достал свой меч. Его взгляд стал серьезным, хоть и слегка туманным, словно он вернулся в прошлое.

— Те немногие, кто знают о нем, называют его по-простому – “высшее боевое искусство меча”. — начал Каран значительно. — Мой наставник в свою очередь называл эту технику Уроборос – змей, кусающий себя за хвост. Но оба названия бесполезны и высокопарны, не несут ровно никакой смысловой нагрузки. Я же называю это искусство – Боевая инверсия.

Мальчик обратился в слух. Любая возможность стать сильнее стоила всего.

— Защита переходит в нападение. Нападение переходит в защиту. Бесконечная атака и защита с целью нанести как можно больше урона, не получив его самому. По сути это бесконечное нападение, защита и контратака. Ты сможешь овладеть этой техникой полностью только после сотен реальных боев, но основные движения и комбинации я покажу прямо сейчас.

Каран встал в стойку и резко взмахнул мечом, не останавливая движения, он совершил круговой удар. А затем начался боевой танец. Чем дольше Икари смотрел, тем шире становились зрачки его глаз. Он влил в них рё, стараясь не упустить ни единой детали.

Даже с его небольшим опытом мальчик мог увидеть всю красоту этих движений. И что куда важнее – её разрушающую и удушающую мощь. Удары оставляют лишь единственные варианты для ответа – это была медленно затягивающаяся петля на шее. Змея, что медленно убивает добычу. Идеальные углы атак без слепых зон, любое открытое место – ловушка для последующего мощного контр-выпада. Сказать, что мальчик был заворожен, вызвало бы неловкое молчание.

Неизвестно сколько прошло времени, но Каран наконец остановился. Что практически болезненно вырвало Икари из транса. Он широко открытыми глазами посмотрел на учителя. Золотая радужка вокруг его зрачков медленно затухала.

Каран только хмыкнул, встретив этот восхищенный взгляд.

— Должно быть я выглядел так же, когда мой мастер впервые показал мне эту технику. – Каран вложил меч в ножны и строгим кивком указал на Долгую ночь. – Хватай меч. Использовать это искусство по-настоящему ты сможешь только на уровне мастера, но если сможешь повторить хотя бы сотую часть того, что я продемонстрировал, я буду считать тебя учеником не только на словах.

Икари стиснул зубы и взял в руки темно-красную рукоять. Он встал в стойку и начал движение, пытаясь воспроизвести то, что только что увидел.

Каран внимательно наблюдал, периодически покрикивая:

— Не так! Открытый бок! Слишком широкий замах! Ты не понял это движение! Слишком короткий шаг! Я сказал слишком короткий, а не длинный, дубина! Вот так! Еще! Плохо! Повтори заново!

Так продолжалось до утра. Каран кричал и ругался на ученика, как иной трактирный дебошир постеснялся бы, но внутренне оставался доволен. Малец быстро схватывал.

После недолгого сна нотриархи сели на лошадей и двинулись обратно в сторону тракта, предварительно уничтожив все улики своего пребывания в этом месте. На слова Икари, что они все еще в Мауне, Каран только отмахнулся, бросив:

“Как только мы покинули стены Скалистого замка, считай, что мы на вражеской территории…”

***

Ночью тракт был безмолвен, но днем по нему путешествовало довольно много народу. Они сбивались в случайные группы, догоняя друг друга или наоборот – отставая. Простая защита от разбойников превратилась в своего рода традицию, или в модель поведения, как сказала бы какая-нибудь ученая дева из Восточной академии сотни искусств, сокращенно, ВАСИ.

В таких группах можно было завести полезные знакомства, но местные торговцы знали друг друга поименно и без того.

На одну из таких групп вскоре и наткнулись нотриархи. В стихийном караване раздались приветственные голоса. Это считалось хорошим тоном, да и по одежде новоприбывших было ясно, что те, хоть явно не аристократы, но и не нищие.

На лице Карана Мортана застыла дружелюбная улыбка. Это настолько не сочеталось с его вечно холодным и саркастичным выражением лица, что Икари постоянно оборачивался на него, не веря своим глазам. За что получил смачный подзатыльник.

После обязательных обменов любезностями и новостями, нотриархи немного отстали от каравана, неторопливо плетясь в хвосте.

Икари заговорил первым:

— Гектора не видно. Разве он не должен был уже обогнать нас?

— Да, странно. — негромко согласился Каран. — Будем надеяться, он уже приближается к Тюпалю с другой группой.

Мальчик кивнул. Отсутствие “отца” не могло не беспокоить. Без телеги, семьи и “товара” их миссия под прикрытием не будет, собственно, под прикрытием.

Пока процессия медленно двигалась вперед, Икари стал рассматривать толпу. Среди них были торговцы, крестьяне и просто “путешественники”, часть из которых была по сути нищими. Их латаная на десятки раз одежда выдавала их с потрохами. Кто-то даже мешка за плечом не имел.

Седьмой подумал:

“Зачем нищему путешествовать? Он сможет перестать быть нищим в другом месте? Почему он не построит себе дом? Впрочем, неважно. Хорошо, что аристократов не видно. Они проблемные.”

Караван явным образом делился на подгруппы. Торговцы держались обособленно, ведя диалоги разве что только с зажиточными крестьянами с крупными наделами. Всех таковых они знали, если и не в лицо, то по имени точно. Несмотря на всё это, вся группа двигалась слаженно и в чем-то даже казалась органично единой. Это открытие заняло воображение Икари на какое-то время.

В определенный момент от группы торговцев отделился мужчина. Он замедлил свою лошадь и поравнялся с нотриархами. Торговец широко улыбнулся и бодрым голосом воскликнул:

— Добрый день, господа! Отличная сегодня погодка, не находите? Действительно, замечательная. Направляетесь в Тюпаль?

— Всё верно. — с широкой наигранной улыбкой ответил мужчине Каран.

Икари не слишком взволновал этот человек, в этот момент он отстраненно размышлял:

“Я ощущаю, что его улыбка фальшивая, потому что я вижу, что она фальшивая, или потому что я знаю, что она фальшивая?”

— Да, почти все наши направляются туда, это последний крупный город до границы. Ох, где мои манеры, я не представился! Меня зовут Орман. А вас, господин? Всегда интересно познакомиться с новыми лицами!

Первый нотриарх представился фальшивым именем “Парнам”. Участия Икари не ждали в этом диалоге, поэтому он молчал, сохраняя равнодушное выражение лица, за что, впрочем, получил еще один подзатыльник от своего “деда”.

— Представься.

Со стороны они действительно казались семьей. Икари недовольно буркнул “Бран”. Почему-то первым в голову пришёл старик Келем. От мальчика сразу отстали. Торговец доброжелательно покивал и повернулся обратно к старшему.

— О, господин Парнам! Кажется я слышал о вас, вы же торговец с юго-востока? Кажется, торгуете хлопком, если я все правильно помню!

Первый нотриарх натянуто улыбнулся. Первый встречный слышал про Парнама: неудача в чистом виде. Или же недоработка.

“Надо будет отчихвостить тайный секретариат, совсем уже обленились…”

— Всё так, сэр Орман.

— О, я сразу понял, что вы тоже торговец! В вас чувствуется наша жилка. Мои глаза не обманешь!

Икари прыснул в кулак от смеха, затем резко увернулся от очередной оплеухи учителя и, давя хохот, пустил лошадь в галоп.

Каран прочистил горло и еще сильнее натянул свою “улыбку”, отчего стал выглядеть скорее пугающе.

— Дети… — только и сказал старик.

***

“Кажется, болит вообще всё…”: устало думал про себя Икари. После стольких часов бесконечной тряски он стал лютым ненавистником верховой езды в целом и деревянных сёдел в частности.

Нотриархи оставили группу Ормана позади какое-то время назад. Словоохотный торговец донимал Карана довольно долго, предлагая заключить сомнительный контракт на перепродажу его товаров. Первый нотриарх выкручивался, как мог: то сбивая цену покупки, то споря о ликвидности товаров, то отстраненно жалуясь на ситуацию на рынке. Но надолго его ораторского искусства не хватило, и, сославшись, на “успеть до города до ночи”, старик и мальчик покинули группу, дав клятвенное заверение Орману навестить его при первой возможности.

Проскакав галопом минут сорок, нотриархи замедлились. За это время они встретили еще одну группу путников, но и в ней Гектора не оказалось.

Спустя еще час путники наконец увидели на горизонте меж леса широкий просвет. Деревушки попадались всё чаще, и, начиная буквально с пары домов, застройка становились всё кучнее и кучнее, чем дальше они шли. Даже Икари сразу догадался, что это верный признак приближающегося города.

Мальчику показалось, что его учитель тоже был рад, что они наконец добрались до цивилизации, хоть он и умело скрывал это. Старик был немолод из определения старости, а использовать внутреннюю энергию во время езды верхом – глупая расточительность. Да и в данный момент в этом не было необходимости.

— Сперва оставим лошадей в Золотом быке. Будем надеяться: Гектор уже там. Затем надо зайти в Дом наёмников.

— Хорошо, мастер. — послушно ответил Икари. На самом деле мальчик был готов на что угодно, лишь бы наконец слезть с треклятой лошади.

— С этого момента обращайся ко мне “дедушка” и всегда будь в образе.

— Да, дедушка.

Каран одобрительно кивнул. Спустя минуту подковы зацокали по мостовой. Этот город был явно богаче того же Пронсо, где мощенной была только главная улица. Это было видно и по архитектуре, и по нарядам местных жителей. А деревянные дома с декоративными перекрытиями, выкрашенные белой краской, казались визитной карточкой этого города – так много их было.

Мальчик крутил головой. Вокруг было довольно оживленно, но, в отличие от столицы, в воздухе здесь не пахло костром, мокрым железом и скрытой угрозой. Да и дома здесь были явно попроще.

По бокам главной улицы, ведущей к Золотому быку, стояли десятки лавок, где усато-полноватые торговцы наперебой зазывали путников. Каран с улыбкой отвечал им кивками, но ход они не сбавляли.

Наконец, нотриархи достигли таверны. Огромное трехэтажное бревенчатое здание так и кричало, что оно самое крупное на этой улице. Еще за два квартала начинал слышаться шум, характерный для подобного рода заведений.

Подойдя ближе, Каран повел лошадей к конюшням, нашел там конюху, бросил ему монетку и спросил:

— Бывал ли здесь мужчина средних лет с телегой? Такого роста. Примерно такой ширины лицо. В мешковатой одежде.

Получив отрицательный ответ, старик нахмурился. Отдав привязи, он подозвал Икари и начал говорить вполголоса:

— Мы целую ночь тренировались, но почему-то оказались в Тюпале первыми. Здесь что-то не так, но пока рано бить тревогу. Будем действовать по плану. Сходим в Дом наёмников и может по возвращении встретим этого чёртового олуха.

— Хорошо… — Мимо них прошла семья из трех человек, и Каран скосил взгляд на ученика в ожидании. — ..дедушка. А что нам нужно в Доме наёмников?

— Скоро узнаешь. Но давай сперва поедим.

Отобедав в Золотом быке и арендовав комнату, нотриархи направились дальше вдоль Бордовой улицы, как она называлась. Дом наёмников располагался всего в десяти минутах ходьбы от таверны. Икари было любопытно зачем они здесь, и он внимательно изучал строение. Снаружи оно выглядело ничем не примечательным, если не считать резной вывески с чугунной окантовкой.

Внутри Икари был удивлен тем, насколько здесь было оживленно. Вокруг сидело много групп, которые с разной степенью агрессии переговаривались между собой, обсуждая заказы и/или вознаграждения за них.

У дальней стены располагались зарешеченные кабинки, где милой наружности девушки принимали и раздавали наёмничьи заказы. Сейчас, однако, большая часть кабинок пустовала. Очереди тоже были короткими, поэтому, встав в одну, Каран и Икари, уже через две минуты стояли у окна. Старик назвал первую кодовую фразу:

— Хочу сделать заказ серебряного ранга на сопровождение, и мне нужна независимая оценка каждой команды и самого заказа. Без переплат.

— Как срочно вам нужна оценка, сэр?

— Она должна была быть у меня на руках еще вчера. Так что… сами понимаете.

— Поняла вас. Сэр, пройдите в зону обслуживания Б. Это в ту сторону по коридору. Последняя дверь налево.

Старик коротко кивнул.

— Благодарю.

Они прошли в указанном направлении и вошли в неприметную дверь под цифрой 13. К ним тут же подошел швейцар, который больно уж смахивал на мордоворота. На эдакого каноничного охранника разбойничьего лагеря, который, вылезая из матери, кинул топор в повитуху, чтобы освободить руку для прикурить.

— По какому вы делу, сэр? — чрезмерно басовитый голос заставил рядом стоящие вазы тихонько завибрировать. Парочка из них даже немного сместилась.

Пока Икари поражался внезапно вежливости, Каран отстраненно подумал:

“Удивительно, что вазы до сих пор не разбились. Это те же самые? Или уже новые?”

— Рассматриваю варианты найма. Раздумываю над северными наёмниками, амирийцами и местными. — назвал Каран последнюю кодовую фразу-проверку в определенном порядке. Недавнее нововведение имперской канцелярии для поимки шпионов и тех, кто сливает им информацию о кодах.

— Понял вас, сэр, прошу сюда.

“Швейцар” прошел к другому концу зала и открыл неприметного вида невысокую дверцу. Икари был в некотором восторге от всей этой “агентурной деятельности”. Его вечно холодное выражение лица в последние дни было необычайно живым.

Воображение рисовало мальчику тайные залы и людей в закрытых черных мантиях, похожие на официальные одеяния нотриархов – черный балахон с высоким воротом и золотыми полумесяцами.

Каково же было его удивление, когда вместо всего этого его встретил прокуренный зал, полный людей ничем не отличимых от столичных клерков. Они активно что-то писали на уже исписанных бланках и время от времени кричали о каких-то номерах, договорах, делах, контрактах и документах. Вокруг лежали тонны исписанной бумаги – каждый стол буквально утопал в них. Некоторые кучи достигали человеческого роста.

Первое о чем подумал Икари, увидев внутреннее устройство имперского агентства: “И это… это оно?”.

После быстрого разочарования второе о чем он подумал было: “И они здесь курят?! Как они до сих пор не сгорели ко всем чертям?!”

Их сопроводили к дальней двери этой длинной залы, где за занавешенными стеклами был огорожен небольшой офис из стекла и дерева. Швейцар кивнул охраняющему дверь мужчине в синей форме, после чего вошел внутрь, что-то коротко бросил владельцу офиса и попросил нотриархов войти:

— Вас приглашают.

Икари вслед за своим учителем вошел в это небольшое помещение, которое хоть и было почище того, что снаружи, но не на много.

За главным столом сидел мужчина ничем не примечательной наружности. Он был практически лыс, и на носу у него располагались крохотные очки с круглыми линзами в золотой оправе. Он был весьма тщедушного телосложения, но взгляд из-под очков вызвал у Икари ощущение, что на него смотрит какая-то неприятная опасная рыба – взгляд был тяжелым и расфокусированным.

На широкой столешнице из темного дерева располагалось огромное количество бумаг, но большая широкая табличка привлекала внимание любого посетителя. На ней было написано в две строки: “Старший секулядант Тюпальского домена Имперской Секулярии Его Величества”.

Мужчина встал и слегка поклонился.

— Господа. Приветствую. Как обычно, не представляемся. Вы по поводу заказанного позавчера товара?

Даже в собственном кабинете мужчина избегал титулов и небрежно говорил общими фразами. Похоже, он довольно бережно относился к своей работе.

— Всё так. — ровно ответил Каран.

Мужчина сделал пару шагов вправо, немного пошелестел бумагами на столе и достал желтоватый конверт откуда-то из самой маленькой и неприметной кучи в углу.

— Здесь адрес и время. Вам требуется что-нибудь еще?

Первый нотриарх позволил себе сухо улыбнуться.

— Нет, этого достаточно. — обронил он, взяв в руки протянутый конверт.

Все коротко распрощались, и через минуту нотриархи уже вернулись в вестибюль.

— Учитель, кто такие секуляданты? И что такое секулярия?

— Имперские бюрократы. Тайная канцелярия его величества… но хватит об этом. О таком не болтают, да знать тебе об этом пока незачем.

После небольшой паузы Икари немного негромко разочарованно протянул:

— Для тайной канцелярии это было как-то... простовато, что ли?

Каран Мортан усмехнулся. Диалог оборвался, пока двое покидали здание. На выходе было достаточно людно, ведь всё же это был настоящий Дом Наемников.

Давно перевалило за полдень, и на улице тоже было оживленно. По крайней мере на той стороне, которую не выбрали нотриархи для обратного пути.

Спустя квартал старик всё с той же ухмылкой ответил на прозвучавший вопрос:

— А чего ты ждал? Отодвигающихся стен? Тайных шифров на картинах? Секретных агентов в штатском? Или людей в черных балахонах, передающих друг другу скрепленные воском пергаменты? Не смеши мои седины.

Мальчик нахмурился. Последний вариант был довольно близок к истине, отчего он почувствовал себя идиотом. Впрочем, не последнюю роль в этом сыграл едкий голос старика:

— Запомни, мальчишка, в подобном виде работы: чем проще, тем лучше. Здесь, если будешь строить сложные планы, как в Пронсо, долго не протянешь. В обед начнешь, к вечеру будешь висеть в петле, и вся недолга. Так уж жизнь устроена. — Каран посмотрел в сторону Золотого быка, к которому они уже подходили. — Ба, а вот и наш незадачливый “родственник”. Нашелся всё-таки. А я уж думал помер где.

Икари посмотрел в сторону таверны и действительно обнаружил Гектора, призывно махающего им. Выглядел тот при этом весьма помятым.

Приблизившись, Каран дал знак молчать, и втроем они зашли внутрь, сев за дальний столик у окна. Первый нотриарх заказал себе кофе и обед “отцу/сыну семейства”.

Когда официант отошел, Каран наконец повернулся к Гектору и спросил:

— Ну. И что же тебя так задержало, сын?

Мужчина досадливо скривился, как будто у него зубы заболели, после чего протяжно вздохнул и начал свою историю.

— Прошу меня извинить, отец. Всё шло нормально, пока я не прибился к одной группе. Мне показалось странным, что она в основном состоит из нищих, но я не придал этому большого значения. Как назло оказалось, что это были мигрирующие разбойники. В общем, во время ночевки они застали меня врасплох. Мне пришлось сражаться, я убил двоих, но остальные успели растащить содержимое телеги и сбежать в лес. А там… в общем я никого не нашел. Также эти ублюдки повредили колеса, поэтому я и задержался. Если бы не очередной караван, который мне помог, я бы до сих пор стоял на тракте. Гхм. Ну, как-то вот так.

Каран Мортан уперся пальцами в висок, слушая этот незамысловатый рассказ. Он силился не сткнуть себя по лбу или Гектора куда по… побольнее. Спустя одно тягостное молчание и один принесенный заказа, старик, наконец, вздохнул.

— Отличное начало нашего путешествия, ничего не скажешь. Ладно, это всё уже неважно, действуем по обстоятельствам. Ешь, после этого отправишься в одно место. — Каран положил письмо на стол и толкнул его в сторону Гектора. — Здесь адрес. Там находится определенный груз, сам знаешь какой. Без охраны. В виде мешков с ячменем. Его надо будет переправить в торговый дом Делакруа. Там тебя уже будет ждать “внучок” с нашей телегой, перегрузите всё, будто обменяли товар. И обратно в Золотой бык. Всё понятно?

— Целиком и полностью.

— Хорошо. И ешь уже, ты начинаешь меня раздражать.

Мужчина накинулся на обед, будто ел в последний раз в жизни.

Икари тем временем повернулся к учителю.

— А мы что будем делать?

— А мы пока навестим нашего “доброго друга” Ормана. Чувствую, лишним не будет.

Мальчик кивнул. Похоже, ему даже думать не придется, только опыт “перенимать”. Эта миссия получалась довольно расслабленной.

***

— Дорогой Парнам! Ты всё-таки пришёл! Какая радость! И малыш Бран тоже тут? Давайте, проходите-проходите, не стойте же в дверях! — Круглые щёки Ормана приветливо колыхались, пока он провожал гостей в столовую, попутно буднично раздавая приказы слугам.

Небольшое поместье располагалось на границе города в противоположной стороне от въезда, по которому вошли в Тюпаль старик с учеником. Не смотря на скромный вид снаружи, изнутри поместье было украшено весьма богато: картины, статуи, мебель, отделка – всё кричало о трудно сдерживаемой роскоши. Похоже, дела у Ормана шли хорошо.

Торговец усадил “Брана” за стол, наскоро пообещав сладости. Икари раздраженно дёрнул щекой, но все же лениво отыграл “радостное ожидание”. Получилось у него плохо, но он нисколько не занимал внимания хозяина дома. Орман отвел Карана к камину, набил себе и ему по трубке табака и они начали негромко переговариваться, выдыхая плотные кольца дыма.

Икари прислушивался к их разговору и параллельно разглядывал длинный стол, что был накрыт ослепительно белоснежной скатертью. Вдоль стола стояли дюжина стульев с высокими спинками в виде пары вытянутых обручей из темного дерева.

Мальчик размышлял:

“Я не видел ни одной картины, где бы Орман был изображен с семьей. Тогда зачем столько стульев?”

Спустя некоторое время в зал вошли слуги и начали разносить еду. Справлялись они, надо сказать, чудовищно быстро. Миловидной внешности пышная барышня в черно-белом фартуке действительно поставила грушевый рулет перед мальчиком, не забыв лучезарно ему улыбнуться, отчего тот немного ослеп.

Икари кивнул девушке и криво улыбнулся, после чего взглянул на рулет. Его вид отбил ему аппетит начисто, но не потому что он выглядел плохо, скорее наоборот, он выглядел настолько приторно сладким, насколько это физически было возможно. Патока обильно стекала по бокам белого бисквита. От одного этого вида язык мальчика прилип к нёбу, но он заставил себя взять серебряную чайную ложку с тоненькой скрученной ручкой, и, зачерпнув немного десерта, отправил его в рот. Всё еще криво улыбаясь и слегка оцепенев.

Девушка выжидательно посмотрела на Икари, видимо, ожидая высокой оценки. Седьмой, проклиная её, натянул уголки губ вверх и промычал что-то вроде “это очень вкусно”. Лицо девушки приняло горестное выражение.

— Вам не понравился десерт, молодой господин? Неужели невкусно?

Услужливый напор служанки начал немного подбешивать Икари.

— Я же сказал… не так.

— Если вы желаете, я попрошу поваров приготовить что-нибудь другое!

— В этом нет необходимости.

— Может получилось слишком сладко?

— Да… Нет…

— Вы уверены?

Мальчик стиснул столешницу на случай, если его рука решит самовольно “дрогнуть”. Проведя быстрый мозговой штурм, он попытался сделать свой голос ровным и четким:

— Этот рулет действительно очень вкусный.

Икари взял серебряную ложку и зачерпнул еще.

— Он правда очень вкусный. Честно. Вы мне верите?

Пока происходила вся эта сцена, на другом конце столовой Орман закончил очередные “разговоры о погоде и ценах на рынке” и решил наконец свернуть диалог в серьезное русло.

— Скажите, господин Парнам, вы же держите путь в Бартиго?

Каран скосил глаза. Ему не пришлось играть подозрение. Точнее ему пришлось сыграть нужный тип подозрительности.

— Почему вы подумали, что я направляюсь именно туда, сэр Орман?

— Прошу извинить мою наглость, господин Парнам, но я взял на себя смелость навести о вас справки. Жена вашего сына – уроженка Бартиго, и вы находитесь сейчас здесь, в Тюпале, в двух шагах от границы, после того как дела в Катер-Ло не задались. Я вас понимаю. Проляни Единобог этих южан! Кровавый дождь на их головы! Ну, как только я это узнал… всё остальное стало очевидно.

“Парнам” сделал вид, что нервно сжимает трубку. Он картинно вздохнул.

— Что ж, вы правы, сэр Орман. Не могу вас не похвалить – вы весьма обстоятельно ведете свои дела. Весьма. Я действительно вместе с внуком держу путь в Бартиго… — Каран решил не упоминать своего “сына”. Сейчас стоило говорить как можно меньше.

— И я даже знаю, чего вы хотите добиться в Бартиго! — с хитрой улыбкой перебил собеседника торговец.

Первый нотриарх прищурился.

— Просвятите меня, сэр Орман.

— Ой, бросьте, господни Парнам. Секрет Полли в шинели! Все умные люди сейчас думают одно и то же. Скоро состоится война между Маун и Бартиго, и вы хотите этим воспользоваться, пока еще не стало слишком поздно.

Каран отвёл взгляд серых глаз и взял паузу на размышление. Сейчас ему нужно было сделать правильный ход.

Тем временем торговец по-своему интерпретировал поведение старика:

— Не волнуйтесь, господин Парнам! Я не собираюсь воровать ваш хлеб. На самом деле всё с точностью да наоборот – я хочу помочь!

— И что по-вашему есть – “мой хлеб”? А что – ваша помощь? — Каран Мортан затянулся из трубки, не глядя на собеседника.

Орман улыбнулся.

— Позвольте говорить прямо: Маун и Бартиго каждые несколько десятков лет вступают в войну. И начинается всё со стычек на пограничных территориях. Ровно так, как происходит сейчас. Если я правильно вижу ваш план, то вы намереваетесь заранее закупить товары, что поставляются только Бартиго и продавать по завышенным ценам Мауновцам. И наоборот. Да банально: вы можете купить железо! В Мауне много гор, но вот активных месторождений почти не осталось. Скажите, я правильно всё вижу?

— Допустим.

Торговец не сдержался и ощетинился. Он уже несколько минут как пылал самодовольством.

— Я так и думал. И раз вы ехали налегке, полагаю здесь в Тюпале вы планировали закупиться товаром, что пойдет на перепродажу уже в Бартиго. Так почему бы не закупиться у меня?

Каран Мортан жевал кончик трубки, изображая бурную мозговую деятельность. Впрочем нельзя сказать, что это совсем не соответствовало действительности. Этот торговец был довольно подозрителен. По многим причинам. На опыте первый нотриарх чувствовал, что что-то не так, поэтому он не решился отказать ему сразу. Нужно было прощупать почву. А пока взять время “на раздумья”.

— Вы полностью раскусили меня, сэр Орман. От начала и до конца. Честно говоря, я обескуражен и обеспокоен. Вы же понимаете, что я не могу принять решение так сразу. Всё же я уже договорился с домом Делакруа, что приобрету местное зерно у них. Однако. Если я всё же не договорюсь с ними, или же ваши цены мне покажутся более… комфортными, мы можем заключить взаимовыгодную сделку.

— О, моя цена и правда не оставит вас равнодушным, господин Парнам, но, если не секрет, что именно вы хотели взять на перепродажу уже в Бартиго?..

Старик упорно отыгрывал торговца, пытаясь сбить цену и вставляя фразы “настоящего торговца-сумоеда”. В конце концов они сошлись на определенной цене за партию, и “Парнам” взял время “на подумать”.

Когда диалог подошел к концу, Каран двинулся в сторону стола, чтобы забрать своего ученика и распрощаться с хозяином дома. Когда же он перевел взгляд на него, он мысленно запнулся и даже сбился с диалога. Икари с отсутствующим выражением лица смотрел на гору тарелок перед собой. Его рот был измазан чем-то сладким и приоткрыт. Казалось, из него вынули душу и засунули обратно другую – пожирнее да понажористее. Служанка, стоявшая рядом, откровенно умилялась.

“Нотриарх империи Маун побежден какой-то служанкой…”: покачал про себя головой Каран Мортан.

— Хаха, Маргарет, надеюсь ты не перекормила нашего гостя? Снова. — шутливым голосом спросил Орман. — Молодой человек, вам всё понравилось?

— Мне. Вообще. Всё. Понравилось. — тая злобу, отчеканил Икари, с трудом вылезая из-за стола.

Боясь, что его ученик выпустит убийственное намерение или каким-либо еще образом скомпрометирует вечер, Каран схватил мальчишку за плечо и толкнул в сторону выхода.

— Где твои манеры, болван?! Даже спасибо не сказал! Жди меня снаружи, бестолочь, я скоро подойду.

— Ну что вы так, господин Парнам? Я счастлив уже от того, что мальчику понравился десерт.

— Ага, он у нас тот еще сладкоежка. — Старик проигнорировал дернувшегося ученика и вежливо улыбнулся. — Спасибо за вечер, сэр Орман, это было весьма познавательно. Но уже поздно, и нам пора. А касаемо нашего разговора, я дам вам ответ не позднее завтрашнего обеда.

— Ну что вы, господин Парнам, конечно-конечно! Мне искренне понравилось наше общение. Редко удается встретить стооль эрудированного коллегу!

После еще некоторого количества низкопробных расшаркиваний и комплиментов, первый нотриарх наконец вышел на улицу, где его ждал уже умывшийся ученик. Предельно несчастное и угрюмое выражение детского лица смогло пробить даже Карана – он оскалился, давя смех.

— Настолько не понравилось?

— Эта служанка… я её запомнил.

Старик хмыкнул.

— Какой злобный откормыш, посмотрите на него. Я и не сомневался, что запомнил: всё произошло буквально пять минут назад. Ладно, шутки в сторону. У нас есть незаконченные дела. Этот торговец довольно странный, стоит его пристально изучить, но не нам. Конкретно у нас времени вообще нет. Я схожу проверю на каком этапе находится Гектор, а ты иди в Золотой бык, запряги телегу и отправляйся к торговому дому Делакруа. Дорогу сам узнаешь. Вопросы есть?

— Нет.

— Тогда вперед, сладкоежка, чего встал?