Первый мир · Глава 17

Кровавая Яма

В Яме царил хаос. Двадцать один тюремщик стояли столпившись вдоль длинного коридора. Перед ними размахивали оружием двое: мужчина с импровизированной дубиной и старик с чем-то острым в руке. Обе стороны орали друг на друга. Тюремщики сыпали угрозами и приказами бросить оружие, Риманн же кричал, чтобы привели Зубу на переговоры, пытаясь просто потянуть время:

— Зуба во дворе, дебил!

— Да! Пиздуй туда, если хочешь свои ебучие переговоры!

— Вы просто тянете время! Что ему там делать?

— Избивает долбанного пацана в яме!

— Он уже неделю как мелкого не трогает! — немного чуть-чуть весьма сильно преувеличил Риманн. — Кому вы лапшу на уши вешаете! Сколько времени по-вашему это занимает? Он уже давно должен быть тут! Да и со двора всё прекрасно слышно!

Уверенность теремщиков немного пошатнулась. Так-то Риманн был прав, но они продолжали:

— Да пытают твоего обсоса! Ща босс навеселится с ним, потом будет твоя с Кайманом очередь!

— Тогда зовите Кайка!

— Он тоже во дворе!

— Чертовы пиздаболы! — не выдержал Риманн и выругался. Он серьезным образом вошел в роль. — Он тоже избивает пацана?! Или может он глухой?! Вы за кого меня держите, олухи?

Головорезы молча переглянулись. В их взглядах было“а действительно”, но они продолжили гнуть свою линию.

Весь разговор происходил на повышенных тонах. Уставшие тюремщики не стремились в узком месте пытаться схватить двух вооруженных узников. Они и сами ждали своего босса, ведь дверь во двор была ровно позади бунтовщиков.

Стоило Зубе или Кайку зайти, всё бы закончилось в этот же момент. Но прошло уже довольно много времени, как они оставили их в яме, а главарь и его помощник всё не возвращались.

Некоторые из тюремщиков даже почуяли неладное, но пока не стремились делиться своими переживаниями с другими, боясь зайти за паникеров или трусов. Они знали, что взвинченные “товарищи” быстро бы сделали их крайними.

Риманн рассмеялся на очередное заявление, что Зуба и Кайк "наверное втаптывают пацана в землю". Впрочем, довольно неубедительно, на его благо, этого никто не заметил.

— Избивают мальчика в яме? Что за чушь! Вы хотите сказать, что пользователи рё столько времени не могут справиться с ребенком под действием трупного яда?

Тюремщики вспомнили сегодняшний бой, это разозлило их пуще прежнего, но высказываемые вслух мнения разделились:

— Да этот пацан – ебаный изворотливый уж! Пойди поймай его! Как крыса в ногах скачет!

— Я говорю Зуба поди пытает парня! Совсем мелкий охуел!

Кто-то даже пересчитал головы ради остроумной шутки.

— Да они поди уже ебут его вдевятиром!

Настало время заорать Риманну.

— Какого хрена вы лапшу мне на уши вешаете! Мы уложили шестерых в четвертой комнате! Ты думаешь я не знаю ваш регламент – не оставаться маленькими группами? Вас тут двадцать один. Он определенно ест или спит! Позовите его сюда я сказал!

Бывший патриарх Астария действительно использовал каждую возможность, чтобы наговорить с три короба и внести больше сумятицы. Так продолжалось уже довольно долго.

В качестве эмоционального "подтверждения" своих слов Риманн даже попытался совершить не слишком энергичную атаку, как бы в ярости, что его обманывают. Один тюремщик отскочил, двое попытались окружить Астарию, но Кайман всё еще нелепыми, но непредсказуемыми атаками отогнал их. Он действовал необычайно своевременно для неуравновешанного. На самом деле в глубине души Риманн был поражен, что старик оказался таким полезным.

Между сторонами вновь возник сомнительный паритет. Однако не все тюремщики были дураками. Кто-то из них воскликнул:

— Да он же просто тянет время!

Его тут же прервал его товарищ:

— Погодите, он прав! Я видел, как мужики пошли на шум в сторону четвертого номера, значит только Зуба, Кайк и Ред во дворе. Там же этот парень… — говоривший замолчал, представив определенную возможность, и у него засосало под ложечкой. — Надо проверить начальника!

Как чума, нехорошее предчувствие распространилось среди всех тюремщиков. Кто-то громко предложил пойти во двор. На что Риманн заорал, чтобы прекратили этот спектакль и привели к нему Зубу.

Снова посыпались угрозы с обоих сторон. Часть тюремщиков подначивало других атаковать бунтовщиков, на что следовало предложение самим это сделать.

В Яме не было как таковой иерархии, по крайней мере, она не задумывалась сверху, они сами определяли позиции между собой.

Уже много лет как боссом являлся шрамированный Зуба, и так как Кайк – единственный, кто также владел рё и был неглуп, то он был его первым помощником. К тому же Кайк, как и Зуба, довольно давно жил в Яме. Намного дольше остальных. И в этом они уступали разве что Кайману.

Позиция второго помощника была сменной и за нее претендовали несколько человек одновременно. Они сменяли друг друга в зависимости от настроения Зубы, но в последние дни начальник предпочитал быть один, отстранившись от всех.

Наконец один из вторых помощников взял на себя инициативу по командованию:

— Кислый, возьми своих ребят и расчистите нам коридор.

Мужчина с обширными проплешинами в волосах и действительно немного кислым лицом вперил злой взгляд в говорившего:

— А хрен ли ты приказываешь мне, Сиплый? Сам возьми своих ребят и расчистите нам путь!

— Я – второй помощник.

— Хуй ты с навозной грядки, а не второй помощник! Сейчас у Зубы нет второго помощника, а я был на этой должности дольше тебя, так что это ты бери своих парней и отхуярьте этих уебков!

— Слыш, я был последним вторым помощником, это означает, что я все еще твой старший!

— Иди на хуй!

— Сам иди на хуй!

Риманн пытался внести больше сумятицы.

— Заканчивайте со своим трепом и приведите мне Зубу! Или Кайка! Или закройте свои поганые рты и дайте мне наконец поесть! Я голоден, как собака!

В ответ ему полетели маты вперемешку с проклятиями. На что Риманн ответил очередной "яростной" атакой. Пока вторые помощники позади спорили о том, кто из них пойдет вперед с рисками уменьшить количество своих приближенных, передние тюремщики пытались увернуться от атак бунтовщиков, напирая назад. Началась давка, которая полминуты спустя даже дошла до задних рядов. Отовсюду слышалась ругань – стоял оглушительный гвалт. Рационально мыслить в таких условиях было чрезвычайно сложно.

Тюремщики активно пытались оттеснить нападавших, но меткие удары Астария и старика всё же ранили нескольких из них.

Один из мужиков внес новое предложение:

— Давайте закидаем их чем-нибудь!

Не долго думая, он схватил ржавую цепь с пола и бросил её в бунтовщиков. Очевидно что-то вроде цепи имеет сомнительное полетные способности, поэтому он никуда не попал.

Однако его идею быстро подхватили другие. Пока вторые помощники всё еще спорили, часть мужиков побежала в обеденный зал и в казармы схватить что-нибудь потяжелее. Вскоре они вернулись, держа в руках посуду, мебель и различный мусор. Импровизированные “снаряды” начали передаваться по рукам впередистоящим, и вскоре различные предметы полетели по коридору.

Пока Риманн уворачивался и защищался своей дубиной, полуслепой Кайман ловил почти каждый бросок. Его тело покрывалось свежими синяками, царапинами и кровоподтеками, но он продолжал неуклюже, хоть и агрессивно размахивать своей острой тарелкой. Астария пытался защитить и его, но сам стал ловить попадания. Однако, пока что, они уверенно держались на ногах.

Метание предметов – не самый травматичный способ нанести урон, даже если это летящая лавка, и всё же какой-то ущерб вся эта деятельность наносила.

Вместе с тем коридор становился все более и более захламлённым.

У Риманна не открывался глаз – один из удачных бросков рассек ему бровь, и кровь обильно заливала левую сторону его лица. Не смотря на это, он продолжал орудовать своей дубиной, незаметно пытаясь сделать из мусора непроходимую кучу, подпинывая предметы ногами.

Вторые помощники наконец согласились действовать вместе. К этому времени в коридоре действительно образовался небольшой завал из сломанной мебели, цепей, мусора и даже кем-то притащенной для метания бочки. Они заорали:

— Прекратите, болваны!

— Вы завалите коридор, идиоты!

Каждый из них взял "своих ребят" и двинулся вперед. Они договорились, что каждый возьмет на себя по одному бунтовщику. В коридоре в линию помещалось только четверо, этого было более чем достаточно, но раскиданный везде мусор заметно усложнял любые передвижения.

Кислый схватил уцелевшую лавку, и, защищаясь ею, как импровизированным щитом, пошел на таран на Каймана. Старик прижался спиной к стене и наносил хаотичные удары. Ему удалось сильно резануть руку тюремщика. Кислый заверещал, роняя лавку. Рядом Риманн энергично пытался отбиться от группы Сиплого, которая пыталась расчистить завал.

В какой-то момент показалось, что узники смогут удержать позиции, но крики и ор не смолкали. Гнев уже переполнил край терпения тюремщиков. Они начали наваливаться вперед, игнорируя удары и хаотично атакуя в ответ.

Риманн со стариком вынужденно начали пятиться. Они защищались из последних сил, и шаг за шагом их постепенно теснили.

Где-то на краю сознания Риманн удивлялся: каким чудом старик мог так долго размахивать своей тарелкой? Но он понимал, что даже так долго им не продержаться. Его правая рука полностью онемела, что заставило перехватить дубину в левую. Выносливость бунтовщиков быстро иссякала.

Прошло несколько долгих выматывающих минут. Большинство участников потасовки тяжело дышало. Первым не выдержал бывший патриарх Астария. Его оружие было не таким смертоносным, поэтому тюремщики буквально бросались вперед, пытаясь повалить или хотя бы схватиться за Риманна.

Не смотря на высокие боевые способности, бывший патриарх не выдержал, пропустив одного из противников в ноги. Его повалили. Сверху прыгнуло еще двое, пытаясь сдавить левую руку, всё еще крепко держащую ножку от стула. Вскоре под градом ударов окровавленный мужчина потерял сознание.

Оставшийся Кайман прижался к стене и размахивал гребнем из стороны в сторону. К нему все еще было опасно подходить, но вскоре под общие крики на него рвануло сразу четверо. Они схватили его за руки и обездвижили.

Один по итогу оказался ранен, но и оружие было выбито. Череда ударов в живот и по голове, и старик, словно сломанная ветка, упал на пол. Его начали запинывать. Тюремщики остановились только через несколько минут. Старик уже давно умолк, но каким-то непонятным образом всё ещё был жив. Мужчины пинали бы его и дальше, но они также выбились из сил.

Один из головорезов произнес, с трудом вынимая слова из своего рта:

— Ебаные ублюдки! Чёрт бы их побрал! Наконец-то мы их успокоили.

— Какого хрена это вообще было? Что на них нашло?! Пиздец!

— Похуй на срок, давайте грохнем ублюдков!

— Ты за всех-то не решай!

— Хватит, блять, спорить, болваны! Надо найти Зубу и доложить ему обо всём, что здесь произошло. — громко заявил Кислый. — Всё остальное потом!

На секунду воцарилась тишина. Второй второй помощник уже было хотел отдать тот же приказ в другой формулировке, чтобы перехватить инициативу, но внезапно раздался скрип. Мужчины синхронно повернули головы.

Низкая дверь во двор открылась. Вопреки ожиданиям, фигура в дверях не стояла в три погибели. Икари сделал пару коротких шагов вперед. Его лицо и часть волос были влажными, как будто он только что умывался. Мальчик неторопливо развернулся, прикрыл дверь и также медленно повернулся обратно.

Несколько тюремщиков тяжело сглотнули. Мальчик смотрел немигающим взглядом на головорезов в коридоре. "Холодная безмятежность" довольно хорошо описывала выражение его лица в этот момент.

Некоторые из мужчин заметили, что что-то в мальчике изменилось, и в районе груди у них начал образовываться комковатый страх.

Икари открыл рот и негромко произнес:

— Не стоит беспокоить Зубу: он сейчас отдыхает после тяжелого дня. Может доложите мне?

В гробовой тишине его услышал каждый. Бледные тюремщики оставались безмолвны. Мальчик еще немного постоял в этой тишине, пожал плечами и двинулся вперед.

— Почему вы молчите? — детский голос казался жутким. — Я тут сам с собой разговариваю?

Среди тюремщиков были неглупые люди, но куда больше было чрезмерно тупых. Их голоса разорвали тишину, подобно поэту рвущему своё неудачное творение:

— А о́н тут хули делает? Мужики! Чё стоим-то? Хватай ублюдка!

Говоривший повернулся к товарищу:

— Манан, бери дубину Риманна, давай пройдемся пиздюку по хребтине!

Еще один голос раздался позади:

— Слышь, малой, где Зуба? Разве он не тебя сейчас метелить должен?

Икари всё также спокойно шел вперед. Он равнодушно бросил:

— Смешные.

У тех, кто мог сложить два и два, начали трястись поджилки, но они уверяли себя, что это невозможно. Нужна была проверка. Они начали подбивать товарищей, чтобы те напали на мальца:

— Да! Давайте отомстим ублюдку за сегодняшнее! Херачь его! — один из них активно потрясал кулаком, твердо стоя на одном месте.

Еще несколько неровных голосов подхватило это предложение. Шестеро мужиков поглупее рванули к мальчику. Один из них умудрился на бегу подхватить злосчастную ножку от стула. Он вырвался вперед и, когда наконец достиг ребенка, яростно замахнулся.

Это выглядело довольно угрожающе, но в следующее мгновение череп тюремщика проломился от удара об стену. Кровь и куски мозговой плоти разбросало по коридору. Секунду спустя грудь второго была пробита. За ним был третий, четвертый, пятый и шестой. Все падали замертво от одного удара. Всё происходило слишком быстро.

Риманн с Кайманом смогли выиграть седьмому час с лишним. За это время он успел не только очнуться и восстановить рё, но и умыться. Поток энергии из левой руки всё это время был достаточно плотным, и седьмому удалось вернуть себе примерно десятую часть своих сил. Но и этого с лихвой хватало на две дюжины уставших головорезов без крупицы внутренней энергии.

Когда шесть тел упали почти синхронно, самый догадливый из присутствующих открыл рот и закричал от ужаса. Крик при этом очень походил на женский. По крайней мере чего-то такого вы не ожидаете услышать из уст прожжённого убийцы, головореза и палача.

Вторые помощники тоже стояли столбом, не зная что делать. По их лицам градом стекал пот. Они ясно видели своими глазами, что вены мальчика всё еще были блекло-черными, но каким-то непостижимым образом ублюдок вернул себе внутреннюю энергию. И он явно умел ей пользоваться.

Кайк косвенно намекал, кто этот парень, но в основном просто приказывал им следить, чтобы мелкого никто ненароком не убил. Это наводило на мысли, однако сейчас каждый из них думал, что лучше бы его убили. И чёрт бы его побрал.

Лица помощников посерели. Все присутствующие итак были истощены. Даже думать было тяжело. Ситуация из полностью разрешенной мгновенно стала безнадежной. В такое было трудно поверить, и кто-то даже тёр свои глаза, пытаясь отрицать увиденное.

Икари повернулся к оставшимся тюремщикам, заставив напрячься каждого. Его безэмоциональный взгляд скользил по бледным лицам. В страхе все молчали.

— Где еще шестеро? — сухо спросил мальчик.

Как и большинство, Кислый вздрогнул от этого вопроса. Он открыл рот, пытаясь по максимуму сотрудничать с ребенком перед ним. Ему нужно было срочно выторговывать свою жизнь. В его голове уже сформировывался каскад оправданий и извинений. Второй помощник усиленно пытался вспомнить каждый момент, где он непочтительно относился к мальчику.

— Риманн сказал, что они с Кайманом вырубили их в четвертом номере, господин.

— Вот как. Понятно. Спасибо. — в ответе мальчика не чувствовалось ни грамма благодарности.

Кислый вновь заговорил, его голос стал мягким и виноватым. Человек с рябым лицом выглядел неузнаваемо.

— Господин, вы же не станете нас убивать? Вы умный человек и прекрасно знаете, что мы просто выполняли приказ. Мы не хотели так с вами поступать!

Сиплый подхватил его.

— Нам и самим осточертела эта работа. Мы ненавидим её! Прошу вас, господин Икари, смилуйтесь над нами!

В коридоре еще оставались достаточно тупые тюремщики, которые в лоб не понимали происходящего. Даже те из них, кто видел быструю расправу над товарищами, все еще порывались что-то сказать или броситься на приближающегося ребёнка в порыве благородной мести.

Но и на них подействовала общая атмосфера. Они молчали и не двигались.

Икари остановился. В его взгляде промелькнуло удивление, после чего он расхохотался. В тихом коридоре слышался только звонкий детский смех. Но вскоре он прекратился.

— Это вторая самая смешная шутка в моей жизни. Вы просите меня пощадить вас? Какая нелепость. Каждый из вас всё равно что труп. — Икари вновь продолжил идти вперед. Он немного склонил голову вбок. — Долг крови выплачивается кровью. Разве вы не знали?

С самых юных лет мальчик изучил эту науку. Ему это даже казалось очевидным.

В следующее мгновение один из тюремщиков сорвался с места. Он развернулся и побежал в сторону казарм.

— Я найду оружие! — крикнул он, убегая. — А вы пока задержите его!

Некоторые поняли, что это был откровенный предлог, чтобы сделать ноги. Многие нашли это разумным и тоже бросились в противоположную от мальчика сторону. Вновь началась давка.

Икари также не стал ждать и сорвался с места.

“Надо закончить здесь побыстрее.”: лениво подумал он. Мальчик несся на чудовищной для обычного человека скорости, пролетая между тюремщиками. Он ломал или выбивал колени всем, кого миновал.

“Их достаточно обездвижить, сперва надо догнать беглецов.”

Началось то, что с определенной уверенностью, можно было назвать односторонней резней. Самые смышленые из тюремщиков, что успели убежать, выиграли себе лишь пару лишних минут. Против практика рё, пусть и ослабленного, ни у кого из них не было и шанса.

Все беглецы были перебиты. Возвращаясь назад, мальчик не преминул проверить четвертый номер. Там действительно оказалось шестеро тюремщиков, и двое уже приходили в сознание. Что было совершенно напрасно.

Вернувшись обратно в основной коридор, юный нотриарх перебил и всех оставшихся, у кого еще наблюдались признаки жизни. Кто-то даже успел уползти во двор. Искать каждого было довольно утомительно, поэтому Икари пришлось еще раз вернуться в здание и пересчитать трупы.

Внезапно кто-схватил его за плечо. Не ожидавший этого, Икари с силой бросил локоть назад. Лишь чудом успев остановить удар в миллиметре от морщинистого лица.

— Кайман! Какого хрена?! Как ты подкрался?

— Круооо… — произнес Кайман.

— Что? — Икари наморщил лоб.

Лицо старика натянулось, отчего его мутные белки широко раскрылись.

— Куороль. Сыын круорль.

Мальчик замер. Похоже впервые ему удалось понять слова сумасшедшего.

“Сын королей? Он знает о кланах?”

— О чем ты говоришь, Кайман? — ровным тоном, но с нажимом спросил Икари.

— Меа… маль… — произнес старик. — Го… ы… Меа… маль…

— Горы Меамаль? Ты это говоришь? — переспросил наследник Атер.

Он никогда не слышал о таких горах. Впрочем, о каких он слышал, верно?

— Эти горы как-то связаны с тем, что ты назвал меня сыном королей?

Кайман кивнул. Затем дрожащая рука показала на мальчика:

— Куоль… ииоя о… ы… Меа… маль… — Затем Кайман указал на себя. — За ену… у…бей…

Икари внимательно смотрел на сумасшедшего, пытаясь заглянуть в смысл происходящего, но видел только марь. В этом смысле он начал понимать Каймана.

“Он просит меня убить его? Он знает о кланах, или это всё какая-то дурацкая шутка? Я уже нихрена не понимаю!”

— Ты назвал меня сыном королей, Кайман, что именно ты имел в виду? Ты знаешь о кланах? О долине?

Кайман просто показал на мальчика и снова произнес “куоль”. Потом снова показал на себя и с большей настойчивостью повторил.

— У… ей… ме.. я…

— Ты хочешь, чтобы я убил тебя?

Кайман кивнул.

— Сперва скажи о каких горах ты говорил и с какой целью.

Старик замотал головой и снова повторил свою просьбу. Как бы Икари не пытался разговорить его, он просто раз за разом повторял “уей мея”, лишь раз сказав что-то вроде “ыоил исси”.

Спустя минуты бесплодных расспросов Икари вздохнул. Насколько он понимал, старик советует ему найти какие-то горы Меамаль, но ни где находятся эти горы, ни зачем это всё надо, выяснить не удалось. Икари даже не знал действительно ли Кайман понял кто он такой? Есть и другие, которые что-то знают? Или всё это бред сумасшедшего?

Старик делал жесты, в том числе и на свою заточенную тарелку, как бы намекая, что он помогал и заслужил ответной услуги, раз за разом указывая на себя.

“У…ей…”.

Не то чтобы Икари отказал бы ему в просьбе, не то чтобы у него вообще было такое намерение. Ему было все равно на его жизнь или смерть. Просто его раздражало, что он не мог понять: потеря ли это времени или действительно что-то важное.

В конце концов он выхватил тарелку из руки Каймана. И мрачно посмотрел на старика. Тот кивнул и встал на колени, закрыв и без того незрячие глаза. Икари показалось, что он должен что-то сказать, но почему-то в голову пришло только:

— Э… спасибо тебе за службу, Кайман.

Кайман кивнул, на его лице даже отразилось подобие улыбки. Мальчик пожал плечами и перерезал старику сонные артерии. Тот упал без единого стона, словно кукольной марионетке обрезали нити. Лишь скрючилось старое тело в позе эмбриона.

Икари постоял в раздумьях над быстро остывающим Кайманом, в голове роилась куча вопросов, но мальчик вскоре тряхнул головой.

"Не до этого."

Седьмой приблизился и оценил состояние бессознательного Риманна.

“Неслабо ему досталось, но жить будет.”

Мальчик усадил бывшего патриарха в сидячие положение и по-простому перевязал раны обрывками одежды. После Икари распрямился и повернулся в сторону комнат. У него осталось еще одно незаконченное дело. Даже два.

Сначала седьмой зашел в четвертый номер. Таз в центре всё еще был наполовину полон, несмотря на всё, что здесь произошло. Икари легко подхватил его и вынес наружу, аккуратно переступая через трупы и мусор.

Пройдя по коридору, Икари толкнул дверь во двор. Таз пришлось немного повернуть, чтобы он вошел, и немного воды разлилось, но это не особо волновало мальчика. Он быстро оказался у края ямы. Снизу раздавались хриплые стоны.

Зуба уже пришел в себя какое-то время назад. С разрушенным центром рё, перебитыми меридианами и поврежденными суставами он мог только валяться на земле кучей старого тряпья. Он был действительно беспомощен.

Увидев низкую фигуру с тазом на краю ямы, в глазах Зубы промелькнул сперва страх, потом отчаяние, потом гнев. Сквозь стиснутые зубы он выплюнул:

— Ебаные нотриархи… горите вы все в аду… сучьи уебки… ненавижу… как же я вас ненавижу…

Икари мало волновали его слова. На самом деле они его даже утешали. Он меланхолично посмотрел на полную луну. Она была яркой, чистой и прекрасной, сильно контрастируя с тем, что происходило на земле. Но, вероятно, это и делало её такой притягательной.

“Сегодня прекрасная луна для убийства.”: отстраненно подумал мальчик. Затем посмотрел на Зубу без всякого выражения и начал скатываться вниз по склону. Приблизившись к всё еще шипящему проклятия головорезу, Икари поставил таз возле него и начал чеканить слова, подражая интонацией ребёнку:

— Вы так испачкались, сэр! Вам стоит умыться, сэр! Разве можно человеку вашего положения вот так валяться в грязи?! Это просто нелепо!.. Сэр!.. — хоть Икари нарочито повысил голос, эмоции в его словах отсутствовали. Его взгляд скорее показался главному тюремщику жутким, но он, превозмогая страх, заставил себя кровавыми глазами уставиться на ребенка.

В голосе мальчика слышалась какая-то бездушная ирония, как будто он копировал кого-то. Впрочем этот кто-то скорее всего был он сам из прошлого.

Икари приблизил свои глаза к глазам шрамированного. Его голос изменился. Детский голос журчал холодным ручьем:

— Разве я не чертовски хороший парень, Зуба? Ты пытался утопить меня в тесной грязной комнатушке, а я утоплю тебя на боевой арене под светом прекрасной луны. М? Ответь мне, Зуба. Ты так не считаешь? Разве я не хороший? Разве я не похож на справедливого героя из какой-нибудь сказки? Тебе мама рассказывала сказки в детстве, Зуба?

Зуба зло уставился на мальчика. Он уже смирился со своей судьбой. Он жалел только о том, что не убил его раньше, а теперь не успеет даже вылить всю желчь этому ублюдку в лицо. Он не выкажет и десятой доли ненависти, что горит сейчас в его груди. Как бы ему не хотелось впиться в глаза этому ублюдку, он мог лишь произнести хриплое:

— Катись в ад.

Мальчик выпрямился и пожал плечами, затем схватил тюремщика за ворот и бросил его в таз. Вода доходила головорезу только до ушей, но мальчик крепко держал лысую голову, пока мускулистое тело беспомощно дергалось в конвульсиях.

Икари снова посмотрел на луну. Подперев незанятой рукой подбородок, он изучал рисунок на луне, пытаясь понять что именно на ней нарисовано. Внезапно ему вспомнилась старая детская считалочка, которая пользовалась популярностью в Долине. Немного изменив текст, он тихо запел:

Эй, лысый, как луна,

Белый, как простыня,

Ты беги-беги по волнам,

К дальним берегам,

Где маковы поля

В начале февраля,

Где птицы всех цветов

Веером хвостов,

Там веселый перезвон,

То ли сказка, то ли сон...

“То ли сказка, то ли сон…”: медленно повторил Икари про себя. Луна делилась пополам, и два белых диска отражались в черных глазах мальчика.

***

— Эй, Риманн.

Голос прозвучал где-то на границе сознания бывшего патриарха. Но в следующее мгновение его окатили водой, и мужчина тут же очнулся. Мужчина дёрнулся, отплевываясь, на миг ему показалось, что его снова топят. Однако в следующее мгновение он громко застонал. Всё тело горело, как будто его бросили в жаровню с углями. По ощущениям у него был с десяток переломов по всему телу. Больше всего, впрочем, досталось рёбрам.

— Риманн. — повторил Икари.

Астария посмотрел на мальчика. Затем огляделся по сторонам, везде валялись трупы. На самом деле весь коридор был залит кровью, и выглядело всё это довольно жутко. К счастью, за долгую жизнь в империи мужчина видел и не такое. Он глубоко вздохнул.

— Значит, у нас получилось.

— Ага.

— Все мертвы?

Икари состроил недовольную гримасу.

— Чертова бабка сбежала. Её нигде нет.

Риманн покачал головой.

— А остальные?

— Мертвы.

— А.. Кайман? С ним что?

За грудой тел Астария не видел труп, лежащий всего в двух метрах от него. Икари размышлял. Он мог сказать ему правду, мальчику это ничего не стоило, но объяснять что-либо сейчас показалось ему слишком муторным. Поэтому он “соврал”, не прибегая к прямой лжи.

— Он мертв. У него перерезано горло.

Риманн вздохнул.

— Чертовы ублюдки. Но Кайман! Я думал он бесполезен, но для сумасшедшего старика он держался достойно! И где он вообще прятал эту заточенную тарелку? Еще же умудрился выкрасть её, чтобы никто не заметил. Это не так-то просто провернуть, все предметы в здании регулярно пересчитываются… Да и деревянные они сейчас все...

Мужчина продолжал негромко говорить. Болтовня немного отвлекала его от боли и “пейзажа”. Икари перебил его, помахав рукой перед лицом. Астария уставился сперва на нее, потом на него. Мальчик произнес:

— Пошли. Поедим.

В этот момент в голове Риманна что-то щелкнуло, он новым взглядом посмотрел на парня. Спустя мгновение он, морщась от боли, протянул свою правую руку.

— Да, пойдем.

Икари поднял мужчину, используя рё, и они медленно двинулись в сторону обеденного зала. Риманн сильно хромал, отчего то тут, то там его тело вспыхивало болью, несмотря на то, что мальчик его практически нёс. Тем не менее, вскоре они уже были в столовой. Мальчик не потащил Риманна к длинным столам. Они сели там же, где и всегда.

Усадив мужчину на привычное место, Икари дошел до конца зала. На длинном столе с посудой всё еще оставалась еда, хоть и полностью остывшая. Ребёнок набрал две большие порции, отнес обратно и поставил их на стол, затем сел с видимым трудом. Он тоже чрезвычайно вымотался за этот день.

Мужчина и ребёнок начали есть в тишине. Что-то парадоксально тёплое было в этой тишине, поэтому никто её не прерывал, пока тарелки не опустели, а кружки с мутной водой не показали дно.

Риманн набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Его взгляд устало блуждал по стенам и столам. Без тюремщиков это место даже можно было назвать уютным. Может когда-то назначение Ямы было другим?

Мужчина моргнул, затем обернулся к мальчику.

— Как ты вернул себе рё? Трупный яд вносит хаос в меридианы, рё в источнике попросту рассеивается.

Подумав, Икари пожал плечами, бросив взгляд на руку. Про неё он сказать не мог, да и что ему было говорить? Он и сам ничего не понимал. Его центр рё и правда не мог накапливать внутреннюю энергию, но каким-то образом на седьмой день в Яме мальчику удалось взять под контроль потоки энергий в меридианах. Поэтому он смог использовать появившееся рё из левой руки.

— Возможно, я приспособился к яду. — только и сказал он.

Глаза Риманна округлились.

— Приспособился к трупному яду? Никогда о таком не слышал.

Икари не ответил. Они немного помолчали. Внезапно мужчина спросил:

— Знаешь почему тебя бросили в Яму?

Икари внимательно посмотрел на собеседника и отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Потому что ты непокорный. Непримиримый. Это видно по твоим глазам. Да и… по поведению в целом. — неопределенно махнул здоровой рукой Риманн, имея в виду вообще всё, что произошло. — Хоть ты и ребёнок, ты не считаешь себя хуже других. Его величество это раздражает. Императору нужен инструмент, а не личность. В особенности, если эта личность – нотриарх. Он не доверяет никому. Обалан отдал тебя на обучение Карану Мортану, и для него это огромные риски. Но больше отдавать было некому. Поэтому он перестраховывается. Поэтому ты здесь. Ты должен понять это, если не хочешь, чтобы это продолжалось бесконечно до дня твоей смерти.

Икари внимательно слушал. Астария помолчал немного, прежде чем продолжить:

— Само по себе видеть в людях лишь средство – никудышный способ правления. Да, империя сильна, но я убежден, что только потому, что в других странах ситуация и того хуже. Если говорить в целом...

Икари не прерывал и не останавливал мужчину, хотя тот уходил в непонятные ему дебри. В конце концов, сколько было людей, с которыми он мог вот так беседовать?

— В общем, тебе надо научиться определять и прятать любую свою непокорность. Неважно, что ты думаешь на самом деле, твоя задача – выглядеть простым и надежным, как молоток, если ты не хочешь, чтобы вещи вроде Ямы повторялось с тобой постоянно. Не знаю зачем ты решил работать на императора, я не буду тебя переубеждать. Это твое дело. Просто держи в голове мой дружеский совет. У меня дочь немногим старше тебя. Лива. Ради неё я здесь и молчу, и киваю, и изображаю молоток. Так что я знаю о чем говорю.

Икари долго смотрел на Риманна немигающим взглядом. Наконец, он негромко спросил:

— Ты знаешь священников Единобога? Они носят серые рясы и золотое солнце на шее.

Риманн бросил внимательный взгляд на мальчика. В этот момент он заглянул глубже в прошлое юного нотриарха. Мужчина потёр подбородок.

— Священников Единобога можно встретить повсюду на севере, но я не видел, чтобы кто-то из них носил золотое солнце на шее. Обычно они просто ходят с листами откровений в сумках. Те, кто побогаче, носят весь “трактат единого солнца”.

Икари опустил взгляд. Эта информация не приближала его к цели. Он всё еще ничего не знал.

— Тогда может ты знаешь что-нибудь о горах Меамаль? — Икари задал еще один вопрос. Он никак не мог понять что делать со словами Каймана, стоит ли воспринимать их всерьез.

— Как ты сказал? Меамаль? — мужчина неловко кашлянул в кулак. — О них я тоже впервые слышу.

Мальчик разочарованно вздохнул.

— Но если ты хочешь узнать… можно попытаться порыться в библиотеке. Говорят в Скалистом замке есть скрытая библиотека, которая хранит историю поколений правящей династии. Не уверен только: разрешается ли нотриархам в нее входить. Скорее всего, нет.

Немного подумав, Икари кивнул. Что-то лучше, чем совсем ничего. По крайней мере из этого тупика еще виднеются проходы.

Они помолчали еще немного. Астария хотел расспросить подробнее ребенка перед ним. Откуда он такой взялся? Где его родители? Какова его цель? Но бывший патриарх по взгляду и позе читал, что ему не ответят. Мальчик был наглухо закрыт. Поэтому Риманн просто сказал:

— Надо похоронить Каймана.

Икари кивнул.

— Я сам.

— Я пойду с тобой.

Риманн взял скамейку и, используя её как своеобразный костыль, двинулся к выходу. Вернувшись в залитый кровью коридор, Икари подхватил невесомое тело на руки, и они двинулись во двор. Пройдя его и обогнув яму, двое живых узников и один мертвый зашли в подлесок перед обрывом. Риманн отказался от идеи Икари просто скинуть старика со скалы. Он нашел подходящее место возле старого ясеня. С помощью всё той же тарелки мальчик выкопал небольшую яму. Вдвоем они положили в нее старика и занесли слоем земли.

— Я твой должник, Астария. — негромко сказал Икари.

— У нотриархов не бывает долгов, парень. — мужчина криво усмехнулся.

— У этого бывают.

Икари пошел в сторону здания, а Риманн решил еще постоять. Как только за мальчиком скрипнула дверь, где-то в казармах раздался звон колокольчика.

Икари нахмурился.

“Кто-то вошел снаружи.”

Седьмой двинулся по коридору в сторону главного входа и, завернув за очередной поворот, нос к носу столкнулся с Каранам. Учитель знакомым хищным взглядом осмотрел его с ног до головы. Засохшая кровь запеклась на детских руках и одежде.

— Похоже, ты цел. — в глазах первого нотриарха сверкнуло мимолетное одобрение, он ухмыльнулся. — Получается мне не придется скармливать тебя псам… сегодня… Пойдем. Твое наказание окончено. Утром предстанешь перед Его Величеством.

Икари кивнул. Он всё еще держал в голове слова бывшего патриарха Астария:

“Не показывать никаких эмоций. Я инструмент, который должен быть полезен. Они не увидят от меня другого.”

Мальчик поднял пустой взгляд на Карана. Лицо старика исказилась в морщинистой улыбке.

— Кажется, ты немного подрос. — с легко веселостью произнес он.

Седьмой показал себе за спину.

— Что на счет Риманна? Из прихоти я не стал его убивать. Он будет полезен? — памятуя про Келема, Икари удерживал максимально ледяной тон, чтобы обезопасить бывшего патриарха.

— Тебе не стоит о нем беспокоится. И в целом иметь с ним дела. Но, если хочешь знать мое мнение, его вряд ли оставят в пустой Яме. Таких ребят, как эти тюремщики, не так-то просто набрать, как можно подумать. Парочка практиков всё равно нужно, а они, как известно, на вес золота. Бросить их в Яму на десятилетия довольно расточительно. Пускай уж лучше десятниками и сотниками подохнут на линии фронта. Хоть какая-то польза.

Икари кивнул. Несколько шагов он молчал.

— А Келем?

Каран не ответил. Он смотрел на шпили замка так, будто вопрос остался где-то позади, в Яме, вместе с трупами. Икари не стал повторять.

Когда двое подошли к выходу, полный стражник, бросая удивленные взгляды на всё еще окровавленного мальчика, спешно поднял стальную решетку. Он молчал, но Икари все равно нахмурился. Раньше он этого не заметил, но этот мужчина был пользователем рё и, судя по всему, уровня высокого воина. Присоединись он к тюремщикам, и Икари ни за что бы не удалось то, что ему удалось.

Вежливо раскланявшись, стражник немного проводил нотриархов в сторону черного замка, после чего быстро засеменил обратно в свою будку и только тогда смог выдохнуть.

“Неделя?! Пацан устроил Кровавую Яму за неделю?! Что, черт побери, там произошло?.. Надеюсь я его нигде не обидел…”

Такие происшествия происходили не так уж редко, поэтому у подобного события был отдельный термин.

Икари и Каран какое-то время шли молча. Первым нарушил молчание старик:

— Зуба мертв?

— Да. — равнодушно ответил мальчик.

— Как ты его убил?

— Утопил в тазу.

Зрачки Карана Мортана немного расширились, после чего их заволокло пеленой. Его рот исказила кривая усмешка.

— Вот значит как. Действительно. Судьба слепа, но иронией она не обделена.

Мальчик не нашел что ответить на это. Они немного помолчали, после чего старик снова спросил:

— А почему ты не пощадил кривого? Всё же он спас твою жизнь.

Икари бросил взгляд на учителя. Очевидно ему обо всем докладывали, раз уж он был в курсе о каждом событии в Яме.

— Что с того, что спас? Одно не убирает другое. Он должен был умереть, и он умер.

Каран коснулся виска сухими пальцами и медленно провел по волосам.

— Да. И правда: что с того?

— ? — мальчик непонимающе смотрел на учителя, но тот молчал. Тогда Икари спросил – Вы знали кого-то из них, учитель? Вы были в Яме?

— Да. Был. — медленно ответил первый нотриарх. — Лет пятнадцать назад. Но, как и в твоем случае, это закончилось Кровавой Ямой. Тогда Зуба был вроде Кайка сейчас.

Икари ожидал продолжения истории, но так и не дождался.

— Ладно. Оставим это. — Каран поднял голову и посмотрел в сторону Скалистого замка. — Холодает. Пойдем.

Мальчик кивнул, и вместе они направились к замку, чьи мрачные шпили ярко очерчивались на фоне полной луны.

***

Вдали виднелись красные горы. По крайней мере это были объекты с формой правильного конуса. У их подножия раскинулась огромная пустыня из черно-белого песка. Красная река умиротворенно журчала где-то сбоку, не смотря на свой цвет, она казалась довольно спокойной.

Икари стоял в тишине. Он смотрел на гору из трупов перед собой, которая закрывала от глаз часть горизонта. Высота этой "горы" достигала двадцати метров. При этом трупы, её составляющие, слегка двигались в полной тишине. Они как будто пытались вылезти из клубка тел, в который по случайности попали.

На вершине стояла фигура, в которую Икари пристально всматривался. Непонятно почему, но спина этой фигуры была до боли знакомой, но не могла быть таковой. Она была похожа на человеческую, но что-то во всём этом было не так.

Неожиданно фигура повернулась. На бледном лице с жёлтыми глазами было нечитаемое выражение. Чёрные, как смоль, волосы с сединой у корней обрамляли правильный овал лица, брови были густыми и изогнутыми. Несмотря на в целом нормальный внешний вид, человек на горе трупов казался нездоровым. Он источал безумие, но откуда оно исходило было решительно непонятно.

Рот с сильно треснутыми и разбитыми губами раскрылся, и человек медленно произнес скрипучим голосом:

— Приветствую… брат...

— ...нотриарх! Господин нотриарх!

Икари выдернуло из сна, он резко сел на кровати и подобрался, приготовившись к удару с любого направления... Но ничего не последовало.

Мальчик дико заозирался, и лишь спустя некоторое время он наконец узнал свою комнату. Он больше не в Яме. Его не атакуют. Мальчик выдохнул воздух.

Странный же сон ушел в небытие, как вода уходит в раскаленный песок. Нельзя схватиться за то, чего уже нет. Даже мысль о том, что нужно что-то вспомнить рассеялась.

— Молодой господин! Господин первый нотриарх велел приготовить вас к встрече с Его Величеством! У нас всего два часа!

В этот момент мальчику чрезвычайно сильно захотелось убить служанку, он даже потянулся к своему мечу, который всю эту неделю, пока он был в Яме, висел на изголовье кровати.

— Господин, вам необходимо принять горячую ванную! Также нужно хорошо поесть! А пока вы моетесь, я вас подстригу! Простите меня, но всё это нужно сделать срочно! Меня поставили в известность буквально двадцать минут назад! — горничная болтала без умолку, раскрывая шторы. Солнечный свет на секунду ослепил мальчика. Похоже её наняли недавно. В глазах еще не было страха от наказания, она вела себя слишком беспечно. Таких в замке за глаза называли "одноразовая служанка". Она обращалась к нотриарху, как к обычному мальчику благородных кровей или и того хуже, — как к ребенку.

Икари вздохнул. У него не было никакого желания наказывать её сейчас. Её поведение – это её проблема. Однако благодаря ей Икари начал догадываться о принципе кнута и пряника. Отношение, проявляемое к нему сейчас и день назад, было дальше друг от друга, чем небо и земля. За этим явно стоял умысел. Он действительно почувствовал эффект от этого, Икари быстро одернул себя.

“А долг всё растет…”

На самом деле за болтовнёй девушки мальчик отчетливо ощущал нереальность происходящего. Серые стены Ямы, цепи, веревки, грязь, “номера” и грязные орущие головорезы всё еще стояли в его глазах. Это неделя действительно растянулась на месяц в его голове. Сложно было поверить, что прошло каких-то семь-восемь дней.

Он встал из-за кровати и подошел к девушке, пристально посмотрев в её глаза. Служанку мгновенно бросило из веселого настроение в паническое. Она действительно была новичком здесь, но всё же не полностью дурой.

Икари медленно произнес:

— Я помоюсь сам. И поем я сам. Стричь меня не надо. Приготовь одежду для аудиенции, и ты свободна. Повторять не буду.

Девушка испуганно кивнула, выскочила из комнаты и убежала, пытаясь найти кому можно пожаловаться и спросить, что делать в таких случаях.

Икари закрыл лицо руками и немного постоял в таком положении. Когда он убрал их, его облик потерял всякое выражение. Спустя час он уже стоял в покоях своего учителя. Тот бегло осмотрел ученика. Ему явно понравился его пустой взгляд.

“Думаю, император будет доволен такими изменениями. Это было бы на руку нам всем.”

Однако Каран был старым прожжённым интриганом и знал, что это маска, которую напялил на себя мальчишка. Но по началу сгодится и это. Его Величество не настолько внимательный, как можно было подумать. Да, он заметит, но далеко не сразу.

Вслух же старик проворчал:

— Тебе стоило постричься.

Икари монотонно ответил:

— Я не хотел терять время перед встречей с его величеством.

— Врешь. — спокойно ответил Каран, поправляя запонки на своём плаще. — Но ты врешь в нужном направлении, поэтому пока опустим. Я не знаю как пройдет встреча. Император сказал мне присутствовать, поэтому тебе следует молчать, вежливо кивая и отвечая согласием на любой вопрос. Надеюсь, теперь это понятно?

— Да.

— Хорошо. Идем.

Первый нотриарх быстрым шагом вышел из комнаты. Мальчик не отставал от него. Спустя несколько минут они вошли в тронный зал. В этом месте никогда не бывает солнечного света: помещение находилось глубоко в сердце Скалистого замка. Факелы на колоннах всё также исправно несли свою службу, негромко потрескивая.

Каран с учеником подошли к трону, опустившись на одно колено и соединив руки.

— Приветствуем Его Величество. — в один голос произнесли они.

Император кивнул, изучая взглядом мальчика. После долгих секунд молчания его губы наконец тронула улыбка.

— Каран. У меня есть задание для тебя и твоего ученика.

Нотриархи поднялись. старика вновь сложил руки.

— Слушаю ваш приказ, Ваше Величество.

— Ты с седьмым отправишься в Бартигольскую империю. Ваша задача выкрасть второго принца и, не оставляя следов, доставить в Маун. Никто другой не должен ничего узнать. В Бартиго вас будет ждать шпион, остальное узнаешь из письма.

Озвучивая задание, император всё также не сводил взгляда с Икари. Мальчику же в этот момент хотелось скрипеть зубами.

“Ни слова про Яму… Не было ни пыток, ни смертей. Как будто ничего не произошло, как будто этот ублюдок здесь вообще не при чем.”

Не смотря на внутреннее негодование, на лице мальчика не дрогнул ни один мускул. Его взгляд всё также был пустым. Со стороны он и правда стал похож на исправный инструмент.

Первый нотриарх кивнул.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

— Хорошо. Ступайте.

Двое развернулись на пятках и молча вышли из тронного зала. Когда дверь за спиной закрылась, Икари поднял взгляд на учителя. Каран понял его, но лишь пожал плечами и ухмыльнулся:

— Ну разве ты не везучий сукин сын.

Старик коротко хохотнул и направился в сторону своих покоев.

— Готовься. Выступаем из столицы сегодня вечером. — бросил он, не поворачиваясь.

Вскоре коридор опустел. Икари сжал кулаки и посмотрел на двери тронного зала. Ненависть на мгновение вспыхнула в нем, но он провел ладонью по лицу, стирая собственные эмоции.

Мальчик повернулся и пошел в сторону замковой кухни. Миссия подождет, а сейчас он вдоволь поест и поиздевается над поварами. Что они теперь ему сделают? Бросят в пустую Яму?