Первый мир · Глава 16

Яма. Часть 3

Икари поморщился, разминая чернеющую руку, но спустя пару мгновений просто начал есть левой.

— Они начинают уважать тебя.

— Что? — поднял непонимающий взгляд Икари.

— Это видно. Не знаю что случилось, но их отношение изменилось. Даже Зуба проигнорировал то, что мы опять сидим вместе.

Икари скосил взгляд на длинные столы. Вид их был точно таким же, как и вчера, то есть отвратным. Он пожал плечами.

— Мне плевать на уважение мертвецов.

Риманн ничего не ответил, продолжая есть. Это дало возможность Икари сменить тему:

— Отсюда кто-нибудь сбегал?

— А какой смысл? — ответил вопросом на вопрос мужчина. — Мы находимся в центре империи в пределах Скалистого замка. Даже если ты каким-то чудом покинешь столицу, тебе придется скрываться по лесам, чтобы иметь хоть какой-то шанс избежать имперских ищеек. А в твоем случае – других нотриархов.

Седьмой кивнул. Для него это итак не было вариантом, он спрашивал из чистого любопытства.

— Тогда другой вопрос. Как убить их всех?

Теперь уже Риманн пожал плечами.

— Если бы я знал, меня бы тут не было. В здании ты не найдешь ни одного ножа или другого оружия. Вилки и ложки деревянные, без ножей. Можно использовать ножки от стульев, но даже если справишься с одним, что делать с остальными? Их тут две с половиной дюжины и они никогда не спят одновременно.

— А если часть из них отвлечь?

— А дальше что? Иметь дело с половиной из них ненамного лучше. В яме они все же сдерживаются, чтобы ненароком не убить тебя, сам понимаешь, а ты говоришь о бойне не на жизнь, а на смерть.

Юный наследник Долины никому не доверял, но за эти дни он достаточно изучил Риманна, чтобы проникнуться к нему уважением. По крайней мере, он точно знал, что они в одной лодке. Он решил рассказать бывшему патриарху о своем невозможном открытии.

— Недавно я почувствовал…

В этот момент старик Кайман снова схватил Икари за руку. Не поворачивая головы, уже привычным движением мальчик просто сбросил хват и продолжил есть.

Кайман уже неделю каждый день, как по часам, хватает его во время утреннего приема пищи и пытается что-то сказать. Седьмой не видел в его действиях агрессии, а поэтому просто игнорировал старика. Даже если это немного раздражало, в этом месте этот сумасшедший был самым невинным существом. Избивать его не хотелось.

В отличии от мальчика вся эта ситуация вызывала у Риманна неподдельный интерес. Он даже пытался расспрашивать Каймана, внимательно следя за его жестикуляцией и вырывающимися изо рта звуками, но понять что именно пытался донести старик тоже не мог.

— Мне кажется он пытается сказать что-то важное. Это один и тот же набор звуков.

— А мне кажется, мы теряем время. Я пытаюсь сказать тебе… — мальчик вновь резко умолк, бросив взгляд на столы, со стороны которых послышался звук отодвигающихся лавок, затем немного зло повернулся к Кайману. — Эй, старик, каждый раз когда те ублюдки видят, как ты к нам подходишь, их терпение заканчивается со скоростью падения вилки. Ты это специально?

Кайман замотал головой, чем немало удивил и Икари, и Риманна. Это был сознательный ответ на поставленный вопрос. Они впервые стали свидетелями подобного. Чего-то столь обыденного не ожидаешь от состоявшегося сумасшедшего.

— Ты… — начал был Икари, но в сказанном до этого он был абсолютно прав.

Со стороны столов тюремщиков послышался окрик:

— Наелись, ублюдки?! Пора мыться! Пора начистить вам морду! АХАХАХАХАХА!

За прошедшую неделю Икари уже слышал весь арсенал шуток своих тюремщиков, так что не стал реагировать. Он встал из-за стола и посмотрел на Риманна. Мальчик прикрыл рот рукой и одними губами передал сообщение. По расширяющимся зрачкам Риманна Икари догадался, что его поняли. Тогда он добавил следующее:

“Отвлеки их сегодня.”

Риманн медленно моргнул, соглашаясь.

Последние дни Икари редко бывал в “номерах”, постоянно сражаясь в яме. Ему удалось значительно увеличить время, прежде чем он оказывался на земле под градом ударов, но конец всегда был предсказуем. Как бы он не вертелся, против толпы без рё шансов у ребенка нет никаких, что бы он сам себе ни твердил, поднимаясь.

Но недавно всё изменилось, и тогда Икари набросал простой план. Иронично, что только в этот момент он начал догадываться о чем говорил Каран. Провоцировать не провоцируя – значит быть дерзким, но неудобным оппонентом – провоцировать словами, осаживая действиями. Раз за разом не давать желаемого и повышать цену конфликта.

Икари развел руки в стороны:

— Что, отбросы, чувствуете себя смелыми против ребенка? Ебаные чучела, меня от вас тошнит! Ну давайте! Вперед! Налетай всей гурьбой прямо здесь, чего ждать?!

— Слышь, выблядок!

— Сука! Да он в край охуел!

— Мы тебя закопаем!

Старая песня о статусе-кво. Стоит ли держать лицо, если руки по локоть в дерьме?

— Закопай-ка вот это-то!

Икари швырнул кружку прямо в лицо ближайшего тюремщика и пулей вылетел в коридор. За ним, давясь криками, двинулась толпа, но вместе с гневом на их лицах были и следы явного нежелания. Зуба хмуро смотрел им вслед, но так не вышел из-за стола.

Икари, обернувшись, чертыхнулся.

“Чёрт, главный сукин сын остался.”

Маленький нотриарх не пытался бежать, бежать отсюда было некуда. Просто решил еще раз изучить обстановку.

“В отсутствии информации первым делом нужно информацию добыть.”: лицо старого учителя промелькнуло в голове. Икари даже не понял какого именно.

Вот знакомая куча мусора, вот старая изломанная кровать и несколько стульев, железные кольца от бочек, сами бочки, груда ржавых цепей и горы вонючего тряпья. Мальчик бежал в сторону двора.

“Если занять позицию в проходе в яму, можно выиграть больше времени. Самые нетерпеливые все равно бросятся по склону, но это всё равно лучше, чем сразу быть окруженным.“

Мальчик не стал обходить и просто сиганул вниз. Он встал возле ступенек ведущих в яму и приготовился встречать своих тюремщиков. Вот только к его удивлению эти самые тюремщики отказывались спускаться.

— Блять, вот чё он встал в проходе?

— Слышь, шкет, отойди, дай спуститься!

— Ссышь, да? Знаешь же, что мы опять тебя толпой отмудохаем!

Икари замер. Он был шокирован.

"Что за бред?"

Внезапно его лицо сжалось в яростную маску и он заорал в ответ:

— Какого хрена вы несете, ублюдки?! Я каждого из вас достану! Спускайтесь, трусы!

Тюремщики неуверенно переглядывались.

— Мы можем по склону обойти говнюка. — предложил Кайк.

— Ну тогда лезь первым.

— Не, ну я один не пойду. — уверенно заявил Кайк.

— А чё, зассал, Кайк? А как же кривой Кайк – один удар верхний другой нижний? Ты же вот недавно хвастался!

У мальчика от этой картины буквально глаза на лоб вылезли.

“Какого хрена происходит? Почему они медлят? Они что-то заметили?”

Икари попытался спровоцировать их сильнее:

— Вы – недостойные дышать чистым воздухом помойные крысы! Ваша жизнь не стоит и гроша, потому что вы живете в долг! Когда я наконец убью вас, я буду топтаться на ваших костях, пока не сотру их в пыль! Я буду смеяться над трупами тех, кто еще час назад был таким самодовольным! Я буду смеяться прямо в ваши мертвые уродливые лица! — Фантазия мальчика начала иссякать вместе с воздухом в легких. — Идите сюда, вы – плешивые псы, ущербные кретины, сучьи дети, жалкие ничтожества… ублюдки… из пыли!.. Зря ваша мать переспала с животным!!

Икари остановился.

“Ладно, последнее было явно лишним.”: подумал он про себя.

— Да он же явно нас провоцирует. — уверенно, хоть и негромко, заявил Кайк. — Какая к черту “наша” мать?

— ЧТО ТЫ ПРО МОЮ МАТЬ СКАЗАЛ??!!!?!

— ВАЛИ ЕГО!!!

— УРОЮ СУЧАРУ!!!

Мужики гурьбой повалили вниз.

“Отлично, сработало.”: отстраненно подумал Икари, пока на него летела орава. Кайк остался наверху, с ним остался еще один. Кажется, это был тот, кому Икари вчера сломал ногу.

Двадцать семь человек. Ребенку ни за что не справиться с таким количеством людей. Точнее справиться с ними можно только в том случае, если на днях ему не показалось.

“Это определенно было рё. Надо сосредоточиться и вспомнить как у меня это вышло.”

Икари сжал левую руку и почувствовал, как она утяжелилась изнутри. Рука начала болеть, но вместе с тем из нее в меридианы начало просачиваться рё. Пустые каналы вновь наполнились энергией. Колющее чувство, похожее на то, когда человек отлежал себе конечность, распространилось по всему телу.

“Теперь надо сыграть идеально.”: подумал Икари: “Я получаю слишком мало энергии для того, чтобы их разом победить, но его предостаточно, чтобы улучшить мои движения.”

Тюремщики летели по склону, размахивая руками. Они скользили и падали, поэтому первыми до Икари добралось всего двое. Почему-то никто так и не спустился по земляной лестнице.

Удар. Уворот. Мальчик бьет в ответ. Слишком слабый удар, но его точность высока. Мужчина с вспышкой боли в районе печени падает вниз и начинает судорожно дергаться на земле. У второго слабое колено. А вот и третий, на него придется использовать каплю рё, удар в челюсть и половина зубов стала еще на половину меньше.

“Черт! Перестарался. Слишком заметно.”: подумал Икари и после этого атаковал осторожнее.

Через пять минут боя уже все участвовали в потасовке. Один против двадцати семи, но победитель все никак не определялся. Если вчера они прекрасно попадали по нему, но сегодня почему-то только мазали.

Когда очередной тюремщик подумал, что его удар вот-вот попадет, парень каким-то чудом успевал увернуться в последний момент.

Так шли долгие минуты, затем часы.

В какой-то момент зародившийся накануне страх начал расти в груди Кайка, который все ещё смотрел на бой со стороны.

“Почему они всё не могут попасть по нему? Почему он не выдыхается? Как его техника и выносливость могла так улучшиться за один день? Что-то не так!”

Кайк тоже был пользователем рё. Они с Зубой были единственными кто владел им в Яме, но им было запрещено активно пользоваться внутренней энергией. И, хотя Кайк был практиком, он был абсолютно не уверен в своем контроле рё. Атаки получались либо слишком сильными и вредили руку, либо слишком слабыми и тоже вредили руку, если такая атака попадала по покрову. Собственно, то и была причина его "кривизны".

Кайк запаниковал.

“Надо позвать Зубу!”: решил он и бросился внутрь строения. Зуба владел внутренней энергией куда лучше него, и, собственно, поэтому он был здесь чем-то средним между боссом и начальником тюрьмы. Кривой поспешил к нему.

“Черт, меня раскусили?”: с упавшим сердцем подумал Икари, пока его глаза с золотыми дужками недовольно следили за убегающим Кайком. Но вырваться сейчас из окружения он не мог.

“Это всё сильно усложнит.”: Икари тоже знал, что Зуба пользователь рё.

Тем временем бой продолжался.

***

Кайк нашел своего начальника в четвертом "номере". В этот момент шрамированный скучающе топил связанного Риманна в жестяном тазу. Он лениво макал и вытаскивал узника из воды, не делая особых пауз между движениями вверх-вниз.

— Босс! Нужна ваша помощь!

Зуба бросил рассеянный взгляд на помощника и встал. Благодаря этому бывший патриарх наконец смог вынуть голову из воды и с трудом задышать с перерывами на кашель.

— О чем ты? — негромко, с затаенной угрозой спросил Зуба.

— Босс, мы с ним не справляемся! Не могли бы вы, не знаю, спуститься в яму и помочь нам? Парни по нему не попадают! Пацан совсем разошелся, его нужно приструнить!

Зуба нахмурился. Тем временем снизу раздался смешок.

— Разве ты не пользователь рё, Кайк? Испугался какого-то мальчишку без сил? Ты действительно смешон. Или вернее сказать жалок?

— А ты заткнись! — рявкнул Зуба и с силой пнул Астария под рёбра. После чего повернулся к своему первому помощнику. — То есть, блять?! Вы с пацаном толпой не можете справиться?!

— Говорю же, он как-то неестественно двигается, он уже несколько часов уворачивается от всех ударов!

Зуба резко посерьезнел.

— Веди. — мрачно бросил он.

Риманн хотел было остановить их очередной провокацией, но предыдущий удар выбил весь воздух из его легких. Через десять секунд он все же смог закричать, все еще надеясь, что его услышат:

— Нужно целых два пользователя рё, чтобы справиться с ребёнком?! Эй, ничтожества, может ему еще и связать себя?! Вы слышите? Жалкие трусы! Может вам тогда и со мной сразиться? Я тут уже связанный валяюсь!

Дверь приоткрылась, но вопреки надеждам Риманна на пороге стоял Кайман. Мужчина издал тяжелый разочарованный вздох.

— Чёрт побери... Чего тебе, Кайман?

Из-за пояса сумасшедший старик достал какой-то блестящий кусок металла. Риманн пригляделся, этим куском оказалась половина жестяной тарелки медного цвета, идеально заточенная с плоской стороны. Это был как острый женский гребень.

Мужчина напрягся.

— Откуда это у тебя, Кайман?

— Эууунтаууа…

— Кайман, ты…

***

В это время Икари все еще сражался с двумя дюжинами противников. Ему удалось невозможное – измотать толпу. В тесном пространстве каждый из них не мог напасть одновременно, поэтому им приходилось чередоваться в атаке маленькими группами, но даже так они устали и почти падали без сил от этих раздёргиваний. Они по нему не попадпли, а он, хоть и несильно, но неприятно бил ответ. Каждый удар был нацелен на слабую точку. Болит нога или рука? Он целенаправленно ударит по ней. Треснуло ребро? Он с разбегу врежется в тело. Лицо залито потом? Жди колющего тычка кулаком или локтем из слепой зоны.

У многих шла кровь, некоторые лежали на земле, кто-то потерял зрение, но мальчишка всё еще вился мангустом меж ними, посылая болезненные удары то туда, то сюда.

Внезапно дверь во двор распахнулась, и из неё вышел Зуба, позади которого семенил Кайк. Тюремщик с больной ногой по имени Ред, всё еще стоял на краю ямы и жалобно тыкал пальцем вниз.

— Босс! Тута!..

Зуба подошел к яме и бросил оценивающий взгляд. Икари заметил его, поэтому немного замедлил свои движения. Он пытался представить всё так, что это он просто ловко и быстро двигается. С уставшими головорезами внизу ему удавалось уворачиваться, по минимуму используя рё.

Лысый внимательно изучал рисунок боя с минуту, после чего заорал:

— Какого хуя вы не попадаете по нему, ублюдки?! Какого хрена вы там сиськи мнете?! Что с вами?

— Мы устали, босс!

— Да, начальник, этот паскудник двигается как сумасшедший, а мы в хуй умотались!

Зуба зло сплюнул. Икари не преминул воспользоваться моментом.

— Эй, лысая башка, ты знал, что главарь ничтожеств – главное ничтожество? Тупая лысая башка! Скажи, что ты не знал, и я пойму. Не каждый день узнаешь о себе что-то новое!

Это лучшее, что выдало уставшее детское сознание. Икари держался за счет незаметного использования крох рё, но всё равно полностью выбился из сил. Каждая мышца в его теле горела, и подобная концентрация требовала чудовищных, как ментальных, так и физических затрат. Но всё же, он всё еще стоял ровно и жёстко, как наполовину вбитый в доску гвоздь.

Зуба недобро прищурился.

— Ты провоцируешь меня, пацан? Что ты задумал?

— Задумал разделить твое лицо на восемь частей, тупой кретин! — громко и с нарочитым весельем в голосе ответил Икари.

Неприятные воспоминания многолетней давности резанули сознание Зубы, отчего его челюсть сжалась. Он прыгнул в яму, плавно скользя по склону.

Остальные тюремщики начали медленно отходить в сторону земляной лестницы. Босс справится и сам, а им сейчас чертовски хотелось отдохнуть.

Зуба вышел в центр ямы. Опасным холодным взглядом он оценивал ребенка перед ним. Впрочем само слово “ребенок” ему бы в голову не пришло.

— Посмотрим, хватит ли у тебя на это сил, недоносок.

Вокруг Зубы начал искривляться воздух. Жар от использования рё нагревал воздух. Икари стиснул зубы.

“Почти высокий воин, разрази его чума… это будет чертовски сложно…”: как только юный нотриарх додумал эту мысль, ему пришлось резко отклониться назад, пропуская над собой горизонтальный удар. Используя внутреннюю энергию, мальчик сделал двойное сальто назад, пытаясь разорвать дистанцию.

“Взрывной тип рё…”: сознание Икари затопил лёд холодного анализа: “На его уровне владения у этого типа есть существенные минусы, которые можно использовать: после удара не получится сразу же нанести второй. Если удастся предсказать или увернуться от первого, продолжения можно не…”

Слово “бояться” Икари был вынужден проглотить, потому что после очередного уворота Зуба с размаху влетел ногой ему в живот. Икари отлетел на несколько метров назад, кувыркнулся и присел, после чего сплюнул немного крови и закашлял. Он защитился рё, поэтому ребра, хоть и затрещали, пострадали не сильно, но часть языка он себе всё же откусил.

“Твою... он не… вложил рё… просто ударил…”.

Икари тяжело дышал, держась рукой за живот.

— Что такое, сопляк? — Зуба вернул ногу на место и с холодной свирепостью уставился на мальчика. — Я думал ты хотел разделить моё лицо на восемь частей. Но, сдается мне, ты уже обосрался.

Мальчик вытер губы рукой, оставив на щеке две длинные красные полосы.

— Ты слишком много болтаешь для ублюдка, сражающегося против одиннадцатилетнего ребенка под действием трупного яда.

Зуба полностью проигнорировал это замечание. Он ухмыльнулся полузубым ртом.

— Ты думаешь я не знаю кто ты такой, пацан? — и уже тише добавил. — Вас, ебучих псов императора, стоило бы передушить во сне еще в утробе матери. Каждого первого сукиного сына.

Но стоит отдать вам должное, вы сильные ублюдки, не так ли? Настоящие монстры среди людей. Стоит мне недооценить тебя, и, кто знает, может уже завтра ты будешь обгладывать мои жареные рёбра. Верно говорю, сопляк?

“Что за безумная интуиция. Но кажется он еще не понял, что я вернул себе рё.”: мрачно подумал Икари.

Зуба не дал седьмому как следует поразмыслить над ситуацией, нанеся внезапный удар сразу же после своей речи.

И вновь завязался жаркий бой. Икари уже не пытался сохранить энергию. Он уворачивался от каждого удара, используя все свои возможности. Удары, нанесенные с использованием и без использования рё, радикально отличаются по своей силе. Пропусти мальчик такой заряженный удар и теми крохами рё, что у него оставались, он не смог бы защититься. И тогда бой бы мгновенно закончился. Поэтому мальчик уворачивался, используя всё что у него было. Его глаза поспевали за ударами, а превосходный контроль над внутренней энергией позволял уходить от атак с минимальными затратами. Однако по сути всё что ему оставалось – ждать свой призрачный шанс.

И вновь Зуба использовал трюк, при котором после резкого выброса заряженного удара, он совершал повторную быструю атаку, и на этот раз он попал в лицо. Икари отлетел назад, ударился спиной, перевернулся через голову и уткнулся лицом в грязь ямы.

Начальник тюремщиков снова оскалился и пошел в сторону маленького нотриарха, желая добить его. После чего он вдоволь насладится его унижениями, и плевать на всё.

***

Веревки упали. Риманн тёр свои запястья, исподлобья глядя на стоящего рядом Каймана. Старик держал в одной руке свою заточенную тарелку, а другой беспрерывно чесал висок. Он шептал, но его шепот был похож на продолжающееся тихое фырчание. Риманн знал, что допытываться на счет тарелки у старика бессмысленно. Сейчас было важно совсем не это. Он быстро соображал.

“Этот парень. Кажется у него был какой-то план. Надо отвлечь на себя как можно больше тюремщиков, но как это сделать? Мой единственный союзник – сумасшедший старик с половиной тарелки.”

Снаружи раздались приближающиеся голоса. Большинство мужчин не стали досматривать бой Икари и Зубы в яме, предпочитая пойти поесть и поспать. Сегодняшнее сражение в яме сильно их изнурило.

Риманн резко повернулся к старшему узнику.

— Кайман. Нам нужно отвлечь их, надо дать пацану время. У него что-то заготовлено.

Старик промычал ответ и как будто даже кивнул головой. Это немного обнадежило Риманна. Он кивнул в ответ, посмотрел на, наверное, единственное в здании оружие в руках Каймана, вздохнул, затем вновь набрал полные легкие и заорал:

— КАЙМАН! ТЫ СОШЕЛ С УМА! УБЕРИ ОРУЖИЕ!

После чего бывший патриарх Астария схватил недалеко стоящий стул и спрятался за дверью. Тюремщики, услышавшие крик, ворвались в четвертый “номер” пару мгновений спустя.

Увидев, Каймана, всё ещё стоящего в центре комнаты с каким-то блестящим предметом в руке, тюремщики начали кричать на него, чтобы он немедленно бросил предмет. Всё больше и больше их вваливалось в комнату, пока Риманн за дверью ждал своего часа.

Старик начал неловко размахивать своим импровизированным оружием, чем вызвал еще больше криков. Шестеро тюремщиков немного потолпились у входа и начали медленно окружать Каймана. Пока в какой-то момент один из них понял неладное.

— Погодите, а разве это не голос Риманна был только что? Куда он делся?

В тот же момент Астария опустил тяжелый стул на голову говорившего. Тюремщик стоявший рядом вскрикнул от неожиданности. Стул разломился, но Риманн был тренированным воином, в конце концов он был главой побочной семьи. Он схватил кусок стула побольше, чем действительно оказалась ножка, и начал наносить удары во все стороны, стараясь целиться в подбородки.

Так как скрывать уже было нечего, Риманн заорал:

— Кайман! Бей их! Убей как можно больше!

Тюремщики оказались застигнуты врасплох. В мгновение ока они были зажаты узниками с оружием с двух сторон. Они были абсолютно не готовы к такому развитию событий, но главная проблема состояла в том, что они уже были чрезвычайно измотаны.

В этот момент Кайман действительно напал на одного из мужчин. Было непонятно понял ли он приказ, видел ли вообще по кому бьет и целился ли в шейную артерию, когда по итогу срезал тюремщику ухо вместе с частью щеки. На удивление его тарелка оказалась идеально заточенной. Раненный мужчина заверещал, внося ещё большую суматоху в происходящее.

Риманн вырубил еще одного тюремщика и, окликнув Каймана, направился к выходу из комнаты. Четвертый “номер” находился недалеко от перекрестка коридоров. Большинство надзирателей направилось в столовый зал, а кто-то уже шел в казармы. Риманном же было принято решение держать коридор, ведущий во двор. Это позволит выиграть время юному нотриарху.

Риманн только в этот момент отметил, что поставил на парня всё, включая собственную жизнь. Однако сомневаться уже было поздно, всё что случилось, произошло практически само по себе. И если за спиной откроется дверь, и из неё выйдет Зуба, лучшей их судьбой станут жестокие бесконечные пытки.

Астария занял позицию и из-за угла поглядывал в сторону двери в обеденную залу. В целом он может просто прятаться в коридоре, ведущем во двор. Его единственной задачей было никого туда не подпустить. Да и в целом чем позже его заметят, тем лучше.

Но, разумеется, все сразу пошло не по плану: внезапно одна из дверей в “номера” открылась, и оттуда вышел потный тюремщик. Его руки были влажными. Он округлившимися глазами уставился на Риманна и Каймана.

“Твою мать, третий номер?! Что он там делал?! А ещё: он что, глухой?!”: чертыхнулся про себя бывший патриарх.

В следующую секунду потный мужик заорал.

***

У края ямы остался только Кайк и покалеченный тюремщик Ред. Кривой не стал обращать большого внимания на недавний шум, доносящийся изнутри здания. “Чё они там орут?”: только и подумал он.

Ему и в голову не могло прийти, что сумасшедший старик и Риманн, который был связан, могли что-то сделать. По сравнению с ними куда большее беспокойство у первого помощника вызывал паренек внизу. Он внимательно следил за тем, как Зуба медленно приближался к лежащему противнику. В его лысой голове крутились разные едкие мысли.

“Что бы такого сказать, чтобы ублюдок почувствовал себя хуже всего? Может сравнить его с насекомым и надавить ногой на голову? Или просто запинать его, переломав все четырнадцать рёбер? Как сделать так, чтобы ублюдок запомнил этот урок на всю оставшуюся жизнь? Чтобы, просыпаясь от кошмаров, ему мерещилось моё лицо?” Голова Зубы разрывалась от соблазнительных мыслей, а глаза чуть ли не закатывались. Он дал волю своему садизму.

Тем временем Икари выжидал, пока его оппонент не подойдет ближе. Сейчас вся его концентрация уходила на левую руку и извлечении всего доступного рё. Он ждал идеальной возможности для внезапной атаки.

“Еще, еще ближе…”

Мальчик насильно извлекал энергию откуда-то из души. Левую руку резануло болью, словно кто-то изнутри воткнул в неё длинный прямой меч. Однако, будто отвечая на эту боль, из руки хлынул плотный поток рё.

Пот заливал мальчику глаза. Все его нервы были натянуты, как струны.

“Вот так… еще немного…”

Зуба приближался к Икари, но внезапно остановился. Он почувствовал, что что-то не так. Мутные глаза на шрамированном лице впились в макушку мальчика.

“Всё это время он демонстрировал чудеса выносливости, крепко держал удары, вставая раз за разом, а сейчас без ног свалился от одного?”

Внезапно лицо Зубы исказилось гневом.

“Проклятье! Чертовы нотриархи с их уловками и трюками!”

Конечно, он бы и не подумал обвинять себя в том же самом.

— Вставай, ублюдыш, ты меня не проведешь! Я знаю, что ты в сознании!

В следующий момент Икари резко вскочил и бросил в шрамированного горсть земли с песком, но тот ожидал атаки и отскочил назад, используя рё. Ошибся Зуба только с расстоянием, на который ему следовало делать рывок. Глаза тюремщика широко расширились, когда парень внезапно оказался возле него.

— Что?!

С яростным криком Икари обрушил ладонь, от которой исходил жар внутренней энергии, прямо в область груди мужчины. Ладонь вошла наполовину, разрушая центр рё и приводя в беспорядок внутренне меридианы. Схватившись той же рукой за рёбра, мальчик не дал мужчине отлететь назад. Не теряя ни секунды, Икари нанес мощные удары в плечи и таз, после чего вырубил противника летящим коленом. Следом он раздробил мужчине сухожилия ногой.

Последняя мысль в тающем сознании Зубы была о том, что его подставили. Он подумал, что мадам не вколола узнику трупный яд. В исчезающем сознании мелькнуло “всё это подстроено… эти ебаные...”

Наблюдавшие эту сцену Кайк и Ред мгновенно покрылись холодным потом.

— Какого хрена сейчас произошло? — неверяще произнес кривой.

Он посмотрел на Реда, после чего в его голову влетела паническая мысль:

“Он нас убьет! Нужно бежать отсюда! Надо срочно позвать остальных!”

Он резко повернулся на пятках, но в ту же секунду сзади донеслось холодное:

— Куда это ты собрался, Кайк? Приспичило? Так здесь некого стесняться. Мы все свои.

С упавшим куда-то в ноги сердцем кривой развернулся обратно. Мальчик уже стоял на краю ямы и с холодным безразличием смотрел на главного помощника. Его левую руку как будто варили в кипятке, но это никак не отражалось на его лице.

Побледневший Ред почему-то схватился за свою здоровую ногу. У Кайка же “душа” сжалась в точку. В этот момент он согласился бы, чтобы на краю ямы стоял не этот конкретный ребенок, а какое-нибудь жуткое чудовище из старых сказок. Да хоть тульпа во плоти.

Кайк сам создал в своей голове образ страшного мальчика-нотриарха и испугался его до предательской дрожи в коленях. Если бы он знал, что, не смотря на наличие рё, Икари держался из последних сил, действовал бы куда смелее. Но он этого не знал. Поэтому Кайк залебезил:

— Послушайте, господин нотриарх!..

Лицо Реда вытянулось, когда он услышал обращение первого помощника, и бисеринки пота одна за другой начали появляться на его лбу. Казалось, его поры со страху захлебывались собственной слюной.

— ..я же спас вам жизнь, помните? Зуба бы убил вас в четвертом номере, если бы не я! Это долг крови! Вы обязаны мне жизнью – вы не можете убить меня!

Уголок рта мальчика как будто оттянули назад. Он обнажил холодную бессердечную ухмылку.

— Точно. Как я мог забыть. Долг крови. Ведь каждый из вас имеет долг крови передо мной. И сегодня этот долг будет уплачен.

Присев и сделав быстрый резкий вдох, Икари собрал остатки рё и бросился на Кайка. Кривой – последний пользователь рё во всей Яме, каким бы плохим бойцом он ни был, он все еще на голову превосходил обычного человека. И всё же разница в навыках между ним и Икари была колоссальной. Поэтому бой закончился за несколько вдохов.

Упавший на колени Кайк, которого держали за одежду, принимал острые удары коленом в своё солнечное сплетение. Он не мог вздохнуть, но ему это уже и не было нужно. Из его рта тек целый кровавый ручей. Опытный врач сказал бы, что такие долго не живут.

Ред, который не мог определиться, закричать ли ему в поисках помощи или начать молить о пощаде, всё же заорал, пытаясь позвать других тюремщиков. Он запрыгал на одной ноге в сторону двери во двор. В последние мгновения своей жизни он цеплялся за товарищей, как за спасителей. Это было даже в чем-то трогательным, но на лице юного нотриарха, когда он повернулся, была лишь садистская ирония.

Ред стал следующей целью нотриарха. Тело мужчины хлопнулось о землю с вывернутой на сто восемьдесят градусов шеей. Хромой упал на живот и быстро мертвеющими глазами с обидой посмотрел на Икари. Он обернулся посмотреть, кто же его убил, но, даже увидев лицо своего убийцы, так и не успел придумать план мести. И умер.

Уже трупу мальчик сломал и вторую ногу. Просто на всякий случай.

Покачнувшись на пятках, Икари тоже упал на спину. Тело наконец отказало ему. Левая рука адски болела, но рё всё еще вытягивалось в меридианы. Голова раскалывалась, горло пересохло и все полученные травмы беспрестанно ныли и горели. Не смотря на всё это, ему чудовищно хотелось спать.

“Надо… подняться… добить... остальных…”

В этот момент сознание Икари потухло, и его голова откинулась назад.