Посвящение

Покои первого нотриарха.

Выслушав доклад от управляющего, Каран Мортан весело хлопнул себя по коленям.

— Отлично! — весело заключил он.

— Отлично, сир?

— Конечно. Если это всё, на что он решился, мальчишка у нас в кармане.

— У вас будет... какой-либо приказ для меня, сир?

— О, нет-нет, что ты. Всё в порядке. Просто детская истерика. Ты свободен.

Управляющий озадачено поклонился и покинул комнату. Влезать в интриги между нотриархами... уж лучше сразу скинуться в окно за неудачливым товарищем.

Каран же, дождавшись, когда помещение опустеет, довольно потер ладонями.

"Что ж, малыш, у императора есть работенка для тебя. Но мне сперва стоит тебя внимательно изучить, я почти уверен, что ты подойдешь для моих планов. Что-то в тебе точно есть..."

Первый нотриарх сел на высокий стул из темного дерева и глубоко задумался в пламени одинокой свечи. Очертания давешнего плана начали очерчиваться.

...

Икари снилась долина. Высокие горы с фиолетовым отливом подобно огромной пасти чудовища раскинулись вокруг. Он стоял перед Па́рой – главной артерией долины, что делясь на два потока вливалось в Центральное озеро. Обычные лазурные воды реки с теми же фиолетовыми бликами сейчас были окрашены в красный. На той стороне реки стояла мать и звала его. Мальчик было хотел броситься к ней, но внезапно услышал голоса позади. Он повернулся: перед ним стояли окровавленные отец и сестра. Такими, какими запомнил их Икари в последние моменты их жизни.

— Сын, в одну и ту же реку нельзя войти дважды... — неживым голосом произнес Альбед.

— Потому что из нее нельзя выйти прежним. — продолжила за ним Рин.

Мальчик не понимал что происходит. С другой стороны реки вновь раздался голос матери. Он повернулся и направился к матери. Перед водой он обернулся.

— Что?..

Позади уже никого не было. Но перед ним мать же всё еще звала его, махая рукой.

— Мама...

Наследник Атер вошел в воду. Каждый шаг давался с трудом. Берега исчезли, а вместо них возникали кошмарные образы: гиганты убивали друг друга, после чего начинали пожирать тела павших товарищей. У них были головы в виде разных фигур, которые менялись с каждым проглоченным куском.

Немыслимые чудовища с десятками рук, перебирая ими по земле, гонялись за бегущими людьми. Горящие горы трупов, над которыми чавкал отвратительный темно-зеленый монстр. Огромная черная химера с тысячей глаз медленно ползла по земле, оставляя после себя чистейшее разложение.

И на фоне всего этого красный месяц, который истекал кровью и питал ею реку, которую мальчик пытался преодолеть.

"Я должен... должен дойти... должен перебраться... переплыть... но... для чего? Кто?..."

Спустя, казалось, долгие и долгие часы нога Икари наконец ступила на твердую почву. Безумные образы исчезли, и перед мальчиком предстала мать. Она бросилась обнимать его. Её сердце громко стучало. Его сердце застучало в ответ.

— Сын... мой мальчик... мой милый... Бан...

Икари резко очнулся ото сна и сел. Пот градом стекал по вискам. Его собственное сердце казалось было эхом сердцебиения матери.

"Что?"

Раздался стук в дверь. Мальчик быстро осмотрелся, вспоминая где он. Икари поднялся с постели, приложив ладонь к лицу, он отчаянно пытался вспомнить, что ему только что снилось, но образы ускользали, как вода в песок. Громкий стук раздался вновь, на этот раз более настойчиво.

— Войдите. — раздраженно крикнул в ответ Икари.

На пороге появился вчерашний портной. В руках у него был большой чёрный сверток.

— Доброе утро, сир. Ваша одежда готова. Позволите ли оценить мою работу?

Мальчик с потаенной злостью вздохнул.

— Хорошо.

Икари подошёл к старику и взял сверток из его рук. Сначала он надел серую рубашку, затем плотно сидящие штаны, потом чёрную куртку на шнурках со множеством отделов и наконец плащ-накидка с золотыми месяцами на ней – символикой нотриархов. Портной дотошно осмотрел свою работу, дергая за ткань то тут, то там, и наконец спросил:

— Как вам, сир?

— Сойдет. — равнодушно ответил Икари.

— Должен заметить, выглядите вы великолепно. — отвесил портной комплимент, невзирая на холодное отношение к его работе. — Я приглашу служанку: она займется вашими волосами. И после, думаю, вас уже ждут на балу!

— Угу. — был короткий ответ.

Когда портной ушёл, мальчик сел на кровать.

"Бал... уверен, император организовал его лишь для того, чтобы я прилюдно выразил покорность. Что ж, ладно. Я сделаю это. Для человека без лица нет сложности наряжаться в другие, верно ведь, ваше величество?"

Дверь распахнулась, и внутрь, медленно шагая, вошёл Каран Мортан.

— Кхек. Посмотрите. Уже выглядишь, как настоящий нотриарх, будто и не пытали тебя неделями.

Каран пропустил мимо себя служанку, которая не забыла отвесить вежливый поклон. Это была та же девушка, что вчера мыла мальчика. По её глазам было видно, что меньше всего на свете она хотела присутствовать сейчас здесь, но видимо ей было дано прямое распоряжение.

Присутствие первого нотриарха немного успокаивало служанку, потому что, не смотря на всю его грозную славу, все знали, что с прислугой он обращается обходительно, почти вежливо. По крайней мере, она рассчитывала на то, что при нём это мелкое чудовище не посмеет её обидеть. Ирония была в том, что всё могло обернуться в точности да наоборот при малейшей необходимости: Каран мог повторить с ней то же, что и с Марой, и наследник Атер это прекрасно осознавал. Любой человек рядом с ним – потенциальный заложник. Поэтому он внутренне запретил себе относиться к девушке хоть с какой-то теплотой.

Служанка, явно нервничая, в компании нотриархов поставила в центр стул и сделала легкий поклон, который можно было счесть за приглашающий жест. Икари сел и выжидающе уставился на старика, пока его начали стричь.

— Камелия, надеюсь на твой шедевр, в конце концов у нашего молодого друга сегодня весьма важный день.

— Сделаю всё, что в моих силах, сир. — быстро ответила девушка и даже сделала неуклюжий поклон вбок.

— Да не волнуйся ты так. Я уверен, у тебя получится великолепно, как и всегда.

— Господин Каран. — не обратив внимания на предыдущий диалог, спросил мальчик. — Как мне вести себя на балу?

Старик сухо улыбнулся, переводя взгляд на Икари. В его глазах плескалось видимое ядовитое веселье, о причинах которого они оба знали. И знали, что знает другой.

— Да, об этом сейчас речь и пойдет, слушай внимательно. Это внутренний бал его величества, поэтому народу будет не так много. Сперва тебя просто представят аристократии, ничего такого. Потом придется побродить туда-сюда среди гостей. По большей части молчи, либо отвечай коротко и односложно. Едва ли эти гиены из Меранье или Круа осмелятся подойти к тебе с чем-то конкретным в первый же день, а все намёки просто игнорируй. На приглашения вежливо кивай, говори, что подумаешь. — старик подошел к стене и облокотился о нее плечом. — Главное помни, что за тобой будут пристально наблюдать. Но единственный взгляд, о котором тебе следует переживать, это, конечно, взгляд его императорского величичества. Если сделаешь что-то не так, нам вновь придется заняться твоим воспитанием. — Каран выдел последнее слово, бросив выразительный взгляд на спину служанки.

Лицо Икари оставалось холодно равнодушным.

— В этом не будет нужды. Я справлюсь.

— Меньшего от тебя я и не ожидаю, парень. Далее... где-то в середине вечера пройдет торжественная церемония. Тебя официально сделают нотриархом и выдадут все полномочия. По процедуре я расскажу чуть попозже. Затем... если всё пройдет по плану, будешь удостоен аудиенции с императором.

— Понял.

Беседа продлилась еще немного. Старик рассказывал нюансы мероприятия, раздавал советы и рекомендации. Служанка же обливалась потом, явно желая оказаться в эту секунду глухой.

Даже за то недолгое времени, что она проработала в замке, успела усвоить, что лишнего лучше не знать. Дольше проживешь. Усугубляло её положение то, что из-за всех этих переживаний "шедевр" у неё не получался. Внутренне холодея, она принялась стричь волосы по одному. Что растягивало время процедуры. Что увеличивало продолжительность её мучений. Что заставляло её нервничать еще больше. И так продолжалось по кругу.

Первый нотриарх вскоре закончил свой инструктаж, сообщил во сколько начнется бал и удалился, не удостоив Камелию более и взгляда. Девушку немного отпустило, и она закончила стричь мальчика уже через несколько минут. Служанка взяла зеркало и выставила его перед молодым нотриархом.

— Как вам, сир?

— Сойдет. — не глядя, бросил Икари и встал. — Проводи меня до кухни.

— Да, сир...

Кухня была огромной и была битком набита людьмы. Крики поваров, носящиеся туда-сюда официанты. Работа была в самом разгаре.

Камелия быстро испарилась, после того как выполнила поручения. Икари же, не успевший задать насущный вопрос, пожал плечами и стал просто хватать первую попавшуюся еду с подносов и пихать её в рот. Глядя на одежды, никто не осмеливался его остановить, пока в какой-то момент к мальчику не подошёл седовласый старик во фраке и с моноклем.

— Сир, почему вы обедаете на кухне? Вашу еду должны были давно принести в ваши покои.

Икари поднял холодный взгляд, что на фоне набитых щёк и измазанных пастой губ выглядело несуразно.

— Потому что я так захотел. Ты кто такой?

— Я главный управляющий, сир, Монэ Оларис.

— Эти жуки вкусные, Монэ, что это?

— Это креветки, сир. Они добываются в Изумрудном море на востоке континента.

— Вкуснотища. Не против, если я их все съем?

— Но, сир, эти блюда готовятся для бала.

— Разве этот самый бал не в мою честь?

— Но позвольте, сир, а остальные гости?

Икари спрыгнул со стола, на котором сидел, и приблизился к старику, смотря ему в лицо, задрав голову.

— И что ты сделаешь, Монэ? Остановишь меня?

— Я бы не посмел...

— Я так и подумал. Ты скучен настолько же, насколько выглядишь.

Мальчик положил надкусанную креветку обратно на тарелку и пошёл прочь. Когда он удалился, Оларис смахнул креветку в мусор, затем вытащил белый платок из кармана и вытер лоб.

"Все нотриархи... просто варвары! Никакого воспитания! Один хуже другого!.. Не считая, конечно, господина Карана. Я надеялся, что хоть новый будет поприлежнее, но, судя по всему, малолетний мерзавец еще хуже остальных."

Главный управляющий очень быстро остановил собственное негодование и, посмотрев на часы, начал громко подгонять всех.

— Быстрее! Поторопитесь! Еда должна была быть готова еще два часа назад! Пиран! У нас есть еще креветки?

Уже в дверях Икари услышал это имя и на мгновение сбился с шага. Мадам Пиран. Та самая, о которой без умолку трещала Мара. Та самая, которую Каран обещал убить следующей. Мальчик не обернулся. Чем меньше он будет на неё смотреть, тем дольше она проживет.

...

Два нотриарха: старый и молодой, встали перед всё теми же давешними железными воротами в тронный зал. К ним были припаяны тяжелые железные гербы – небольшие витиеватые алебарда и копьё. Изнутри отчетливо доносился шум.

Каран опустил голову и посмотрел на мальчика.

— Запоминай все разговоры и пытайся разобраться в происходящем в пределах своих способностей. Слишком долго ни с кем не разговаривай. Если что, ссылайся на то, что тебе нужно готовиться к церемонии. Понял?

Озвучив последние наставления и дождавшись ответного кивка, первый нотриарх распахнул двери. От внезапного яркого света Икари пришлось прикрыть глаза ладонью. Освещение было настолько ослепительным, что узнать в этом помещении то, в котором мальчик уже бывал, представлялось крайне трудной задачей.

Огня в тронном зале, вероятно, хватило бы на несколько пожаров. Люстры, факелы, широкие шандалы на столах, два камина – всё это не давало возможности затесаться даже малейшей тени, отчего Икари сразу почувствовал себя неуютно. Впрочем, это было еще меньшее из зол.

Первое, что бросалось в глаза – количество людей в помещении. Они буквально заполняли собой каждый квадратный метр зала. От такого столпотворения наследник Атер даже немного поплыл, хотя морально к чему-то такому и готовился.

"Разве не говорили, что будет только высшая аристократия? Откуда столько народу?! Кажется, если сюда добавить еще хотя бы дюжину человек, люди начнут выпадать из окон..."

Часть дворян носили небольшие маски, закрывающие глаза, в основном серых, темно-зеленых и чёрных цветов. От богатых одежд рябило в глазах, и разобраться, кто здесь из главной семьи, а кто – нет, для кого-то вроде Икари было совершенно невозможно. Неожиданно мальчик услышал знакомый голос:

— Он здесь, дамы и господа! Виновник сего торжества наконец почтил нас своим присутствием! Похлопаем же Икари Атеру, нашему новому нотриарху!

Зал разразился овациями, которые, впрочем, нельзя было назвать оглушительными. Приснопамятный ведущий стоял прямо на стуле где-то в середине правого стола и орал в свой рупор, на этот раз, хвала звёздам, небольшой. Икари прищурился, но, как только рядом стоящий старик негромко кашлянул в кулак, опомнился и начал раздавать направо и налево неглубокие поклоны.

"Это пугало что, еще и балы ведет? Упади на него небесный камень. Кажется, я сильно недооценил это испытание..."

Держа в голове инструкции, Икари в сопровождении первого нотриарха подошли к трону. На этот раз сбоку от императора восседала его жена, одетая в роскошное бело-золотое платье, украшенное драгоценностями. Она настолько выбивалась из тёмных одеяний мужа, что невольно оттеняла его.

Каран и Икари поклонились императору:

— Приветствуем его высокое величество императора Обалана Эр Страуда!

Мальчик, не желая рисковать, как в прошлый раз, сразу поклонился намного глубже первого нотриарха.

Обалан с лёгкой усмешкой кивнул им и вернулся к беседе, которую вел с мужчинами, стоящими по правую его руку. Последние удивительным образом сочетали невероятную дороговизну одежды с внешней скромностью.

"Вероятно, главы великих семей.": подумал Икари, когда его уже окружала толпа. Мальчик напрягся.

В основном это были молодые девушки и парни. Практически у каждого маски на лице не было.

— Вы так молоды!

— Как вы стали таким сильным в таком возрасте?

— Вы – отпрыск какой-нибудь падшей семьи?

— Император уже отправлял вас на миссии?

— Теперь господин Каран – ваш мастер?

— Мне очень импонирует ваше выступление на турнире! Это было так агрессивно, но элегантно!

— Да-да, от начала и до конца вы были великолепны! Как размазали того толстяка, каждый день бы смотрел!

— Ой, выражайтесь культурнее, вы не у себя в летнем домике, Астария.

— Что ты сказал, Круа?!

— Фамильярность!

— Вы оба! Угомонитесь!

— Господин нотриарх, не желаете дать пару уроков моим младшим?

Вечер только начался, а у наследника Атер уже разболелась голова. Он пытался отвечать на нейтральные вещи, но даже так надолго его не хватило.

Сославшись на то, что голоден, Икари вырвался из центра толпы и подошёл к столу с едой. Боковым взглядом он заметил главного ведущего, который прыгая от группы к группе, на что-то активно подбивая гостей. Затем он поднялся на прежний стул и объявил танцы, заиграла музыка. Центр зала немного освободился, хотя это казалось невозможным, и молодые пары стали танцевать.

Икари быстро бросил следить за этим и отвернулся к еде, выцепив взглядом тех вкусных морских жуков. Он принялся уплетать креветки, лениво оглядывая залу. Его взгляд скользнул по трону, затем немного вбок, где он обнаружил три фигуры в тех же одеждах, что и он сам. Две из них были одинакового роста и телосложения и носили треугольные тряпочные маски на нижней части лица. Третьим был толстяк, который был чем-то похож на Олана. Его поросячьи глазки изредка бросали злобные взгляды на мальчика, но тому было, понятное дело, всё равно.

Чуть дальше, у колонны, скучал грузный священник в белой рясе. На груди у него висел позолоченный медальон в виде щита, а на щите – солнце с расходящимися лучами. Левая рука мальчика сама собой сжалась в кулак. Он поймал за рукав пробегавшего мимо лакея.

— Кто это?

— Придворный капеллан, сир. Столичный приход.

— Они все носят солнце?

— Только придворные, сир. Щит с солнцем приходу пожаловал еще дед его величества.

— А серые рясы у них бывают?

— Серые, сир? — лакей растерянно моргнул. — Серое в столице носят разве что нищие.

Икари отпустил рукав и медленно разжал кулак.

"Не те. Опять тупик."

Блуждая глазами, Икари внезапно наткнулся на молодого человека с каштановыми волосами в темно-зеленом фраке. Тот пристально смотрел на молодого нотриарха. В отличие от взглядов остальных аристократов, в которых сквозила алчность и любопытство, чаще напускное, – во взгляде этого парня отчетливо можно было заметить неприкрытую враждебность. Обнаружив, что Икари смотрит на него, парень быстро отвернулся. Рядом с ним что-то увлечённо рассказывал толстый круглолицый юноша, то и дело вытирая ладони о камзол. За его локоть цепко держалась немолодая дама, судя по всему, мать.

"Хм. Странно."

Тем временем сбоку к молодому нотриарху подошёл седовласый старик лет восьмидесяти на вид.

— Могу я вас побеспокоить, молодой человек?

— Да.

— Сегодня так скучно, дай, думаю, хоть поговорю с виновником торжества.

Икари промолчал, но старик, не обращая на это никакого внимания, продолжил:

— Почему бы нам не поговорить о политике? В конце концов, сегодня вы получите заметный статус при императоре, поэтому мне было бы крайне интересно услышать ваше мнение. Например, что вы думаете о королевстве Дюма на севере или об империи Солнца на юге?

Икари внутренне напрягся.

"Такой простой вопрос, а так много можно выяснить. Что я знаю, а чего нет. Тайная лошадка из падшей аристократии или вовсе простолюдин. Имею свое мнение или сошлюсь на его величество или Карана. Чёртов старик. Какого чёрта всё так внезапно?! Но он говорит про империю солнца. Солнца. Вдруг это те самые? Я должен это выяснить. Но аккуратно."

Мальчик усиленно думал, как ответить так, чтобы не ответить вовсе, но чтобы это всё же сочли за ответ. После нескольких секунд мозгового штурма, он всё же произнес:

— Я считаю, что и королевство Дюма, и империя Солнца должны лежать у ног его величества. Империя Маун должна процветать, а процветание любой империи – поглощение и использование других. Сила – это власть, единство – это страх, а свобода – это иллюзия. Вот что в действительности я думаю о политике.

Старик внимательно следил за мальчиком, пока тот говорил, затем улыбнулся и с почти отеческой заботой резюмировал:

— Кажется, вы смыслите не только в сражениях, юноша, и я премного рад сему факту. Надеюсь, мы с вами еще побеседуем, и в этот раз куда более содержательно. Спасибо за ответ. Не буду мешать трапезе.

— Подождите... — негромко начал мальчик, но, окончив диалог, старик резко удалился, растворившись в толпе.

Икари тяжело вздохнул.

"И что это было? Он даже не представился! И я вообще ничего не выяснил! Хоть лицо запомнил, чёрт..."

Мальчик думал над своим ответом: с его точки зрения он замешал в него немного воды, щепотку знаний и чутка патриотической воодушевленности. Он искренне полагал, что получилось неплохо. Но что именно неплохо? В виду каких соображений?

В первую очередь нужно было выяснить мотивы старика. Икари ясно чувствовал, что из-за отсутствия опыта, совершает ошибки. А ведь с его ставками, одна такая может стоить ему жизни. А что если это была проверка?

"Надо быть осторожнее." Икари помассировал шею, пытаясь концентрироваться в шуме толпы, голова гудела: "Пффф... Как же это выматывает. Еще пара таких подходов, и я буду вынужден отвечать на вопросы ударами в лицо..."

Тронный зал. У одной из стен.

Мужчина среднего возраста в изумрудно-чёрных одеяниях вполголоса говорил с седым стариком:

— Что-нибудь выяснил?

Старик в задумчивости тёр подбородок и чутка хмурился.

— Сложно однозначно сказать. Быстрая проверка показала, что его можно было бы считать простолюдином: парень никак не отреагировал на выдуманную мною империю. Но вот его ответ... в нем было некоторое зерно. По крайней мере, нечто подобное не ожидаешь услышать от деревенского пацана одиннадцати лет отроду.

— Значит, он протеже первого?

— На мой взгляд, вероятность этого выше иных.

— Ладно, временно будем считать так. Копай дальше, но далеко не заходи: не стоит излишне привлекать внимание его величества.

— Понял, патриарх...

Глава семьи Меранье оторвался от стены и, нацепив добродушную тёплую маску, отправился обратно в гущу гостей.

***

Тем временем танцы закончились. В центре зала начали выступать артисты. Они показывали короткие сценки: от смешных и глупых до глубоких и трагичных. Икари, который еле отбился от очередного поползновения в свою сторону, посчитал это хорошей возможностью избежать еще одного допроса. И, прорвавшись в первые ряды, стал с немного наигранным любопытством смотреть за действом.

В этот момент актеры ставили мини-пьесу под названием Каскад грозовых туч. По сюжету на главного героя сваливаются всевозможные несчастья, пока он просто идет по дороге домой. Человек с трудом преодолевает все невзгоды, но, когда герой, наконец, добирается до своего дома и поднимается на второй этаж, он спотыкается и летит вниз, разбиваясь насмерть.

Трагикомичная пьеска настолько озадачила наследника Атер, что он не сразу уловил предупреждающий сигнал, исходящий откуда-то изнутри.

"Опасность!"

Икари резко развернулся, и в этот самый момент кинжал вошёл в его тело на два пальца выше сердца. Двое завалились на пол. Раздались крики, которые смешались с овациями зрителей. Кто-то упал. Раздалось еще несколько криков.

Всё это время Икари прикладывал всё доступное рё, чтобы не дать убийце сдвинуть кинжал вниз. На него наседал тот самый парень, что недавно с враждебностью смотрел на него. Судя по создаваемому им давлению, он был очень силён. Энергия быстро покидала Икари. На его губах начала выступать кровь.

"Неужели я умру вот так?! Это император приказал? Гори он в аду! Весь это цирк – просто насмешка надо мной?! Чёрт подери! Чёрт! Чёрт! Ненавижу! Ненавижу! Убью!"

Из левой руки хлынула энергия, Икари попытался, используя её, оттолкнуть убийцу от себя, но в этот момент тот тоже выплеснул всю доступную энергию, крича что-то в лицо мальчику. Руки ныли, готовые сломаться в любой момент...

Что-то быстро промелькнуло, и давление испарилось.

Обезглавленное тело юноши отлетело назад, обильно оросив кровью всё вокруг. Икари, судорожно вздохнул. Тяжело дыша, он медленно перевёл взгляд. Рядом возвышался первый нотриарх, и его глаза пылали гневом. Потрескавшийся рот открылся, и из него полетели приказы:

— Всем оставаться на своих местах! Никому не подходить! Стража! Оцепление в круг!

Вокруг началась настоящая паника. Отдельные крики и визги всё не прекращались. Каран наклонился к мальчику.

— Ты жив, парень?

— Да...

— Это хорошо.

Вокруг началось форменное столпотворение. Солдаты в серых доспехах окружили нотриархов, огородив их мечами, алебардами и копьями. Лающие приказы раздавались то тут, то там. Женщины кричали, дети волновались, мужчины роптали между собой, а стража пыталась всё это перекрикивать.

Открылись железные двери и аристократов стали выпроваживать в коридор. Только через десять минут зал более-менее освободился: в нем осталось лишь несколько дюжин человек.

Икари сидел на стуле, пока главный лекарь зашивал рану, которая была довольно глубока и обильно кровоточила, не смотря на вливаемое рё.

Первый нотриарх уже опросил мальчика по поводу случившегося и сейчас докладывал всё императору. Зашив рану, доктор намазал её темно-зеленой мазью и тоже доложился его величеству.

В этот момент Каран подошёл к раненому ребёнку, протянув тому тарелку с едой:

— Подкрепись пока, тебе нужно мясо. Скоро начнут возвращать аристократов, их уже долго морят за железными дверьми, они к такому непривычны. Уже наверняка начали роптать и раздувать слухи. Церемонию придется провести сейчас же. Двигаться можешь?

— Могу.

Каран махнул стражникам и те начали небольшими группами возвращать гостей в зал. Труп неудачливого убийцы давно унесли, кровь вытерли, и всё, что напоминало о недавнем покушении, был сидящий на стуле в центре помещения мальчик, уплетающий здоровенный стейк за обе щёки. Часть толпы сгрудилась вокруг него, хотя по бокам всё еще стояла стража в лёгких резных доспехах – пользователи рё.

— Господин нотриарх, вы целы?

— Кто это был?

— Слава Единобогу, что покушение не удалось!

— Абсурд! Напасть на нотриарха в день назначения! Что за безумец мог на такое решится?!

Опять разноголосый хор окружил наследника Атер, но он решил упорно игнорировать вообще всё до начала церемонии. Грудь болела и злые мысли лезли в голову.

"Было бы прекрасно просто обезглавить вас всех здесь. Чёртовы ублюдки, я прекрасно вижу в ваших глазах удовольствие от шоу – ровно те же лица, что на турнире. И ваши речи по-прежнему лживы насквозь!.."

Икари отвернулся вместе со стулом в сторону трона, продолжая флегматично жевать, насильно заталкивая в себя еду. В горле запершило, и ему тут же услужливо поднесли стакан с соком. В высоком положении были свои очевидные плюсы.

"Стражники никого не опрашивают, наверное, потому что сейчас это бессмысленно. Но ведь с кем-то же этот парень пришёл! Насколько я подслушал, каждый гость так или иначе проверялся. Просто так на это мероприятие было не попасть..."

Когда тронный зал снова был переполнен, зазвенел колокол, и гости затихли. Император, всё это время спокойно сидевший на троне, встал.

— Мои дорогие подданные, сегодня вы стали свидетелями неприглядной ситуации. Предатели замыслили совершить покушение на нашего юного нотриарха прямо в день его назначения. Разумеется, такая вопиющая наглость и подлость не останется безнаказанной. — Обалан Эр Страуд медленно обводил взглядом толпу, будто уже знал, кто является заговорщиками. Его брови были гневно сдвинуты, лицо ожесточилось, а темные глаза пронзали: сейчас он являл собой высшую власть в государстве и ясно всем демонстрировал это. — Виновные будут пойманы и подвергнуты суровому суду. И всё же! — прогремел император. — Мы не пойдем на поводу у зачинщиков этого безобразия. Церемония состоится по плану прямо сейчас. Каран!

Обалан поправил немного сползшую от "эмоциональной" речи корону и сел. Его поза излучала абсолютную уверенность, а глаза смотрели на всё сверху вниз. К этому моменту столы уже были убраны, и гости заняли места по бокам, оставляя в центре пустую дорожку к трону. В центре уже стоял готовый ко всему Икари и первый нотриарх.

Каран церемониально подошёл к трону и поклонился на сорок пять градусов. Он начал торжественную речь, которая разрезала тишину тронного зала, как мясник разрезает еще тёплую тушу.

— Ваше величество, представляю вам нового нотриарха, самого молодого победителя турнира в истории. Он будет верно служить вам, пока смерть не избавит его от долга. В этом его честь, его слава и его клятва. Кровь нотриарха – продолжение вашей воли! Его меч – сила империи! Его судьба – возвысить величие императора!

Старик на небольшой угол повернулся к аристократии. Все затаили дыхание, даже ничего не понимающие дети молчали, подхваченные этой сценой.

Утративший величественность голос повысился:

— Дамы и господа, позвольте представить седьмого нотриарха империи Маун – Икари! Атер!

Разразились бурные овации. Проинструктированный Икари подошел к трону на три шага ближе первого нотриарха и преклонил колено. Его пропитанная кровью накидка неудобно сидела на груди, тело чесалось. Он отпустил все мысли: здесь и сейчас он тот, кто может преклонить колени. Тот, кто может дать унизительную клятву верности. Тот, кто ради цели готов отринуть свое прошлое и себя самого.

— Я – Икари Атер! Отказываюсь от прежней жизни и готов верой и правдой служить его величеству Обалану Эр Страуду! Я клянусь в своей вечной преданности империи и императору! — мальчик склонил голову ниже, поднял руки с покрытым кулаком и произнес составленные специально для него слова. — Прошу его величество отобрать у меня имя!

Император медленно кивнул. Зазвучал низкий голос:

— Да будет так! Волей государя я отбираю у тебя имя, Икари Атер, с этого момента ты – седьмой нотриарх. — Обалан встал и положил правую руку на сердце. — Во имя империи!

Все в зале повторили этот жест.

— Во имя империи! Славься император! Во имя империи! Во имя империи! — голоса объединились в одно торжественное громовое пение.

...

После церемонии новоиспеченного нотриарха отправили в свои покои. Гости уже ушли, оставив после себя быстро пустующий зал.

Возле трона стоял Каран Мортан и негромко о чем-то беседовал с императором, пока слуги убирали зал от последствий празднества.

Обалан облокотил голову на кулак и полуприкрытыми глазами смотрел куда-то за плечо старого нотриарха.

— Выяснили личность?

— Да, ваше величество, его имя – Энтони Пар. Он был заявлен на бал, как друг второго наследника семьи Лериаль. Однако представители семьи всячески отрицают свое отношение к покушению. Я изрядно утомился слушать их бесконечные клятвы чести. Но, по существу, я тоже полагаю, что их просто подставили. Энтони затесался в друзья к наследнику Лериаль где-то месяц тому назад. За такое короткое время они умудрились сдружиться настолько, что Энри Лериаль взял его с собой на предстоящее мероприятие. Что касается легенды парня, то он из семейства бедных баронов Пар на севере империи на границе с Дюма. Но эту информацию еще предстоит подтвердить.

— Думаешь, шпион из Дюма? Может ли он быть как-то связан с Баламей? Они же тоже скрылись под рукавом моего дражайшего тестя.

— Я уже думал об этом и согласен с вашим выводом, ваше величество. Пока всё указывает на них, но это-то и смущает. Всё как-то просто. Да и какой мотив устранять мальчишку-нотриарха, а не, допустим, наследников Лериаль, которые и виноваты в их положении?

— Думаешь, сами Лериаль всё это и задумали?

— Тоже не уверен, ваше величество, они только-только заняли своё положение и так скоро рисковать плести интриги против вас не торопились бы.

Император устало потёр висок.

— То есть ты говоришь мне, что у тебя ничего нет.

Старик поклонился в извиняющимся жесте.

— Прошу прощения, ваше величество! Пока у меня нет догадок касательно этого дела, но я сделаю всё возможное, чтобы дать вам ответ в ближайшее время.

Обалан облокотился на спинку трона.

— Работай. Что по поводу мальчишки? Выглядел он вполне искренне. Но только выглядел. Ты ему веришь?

— Кажется, моя работа с ним не прошла даром, но что касается веры, ваше величество, то, конечно же, нет. Его стоит проверить.

— Да. Приведи его завтра ко мне.

— Будет исполнено.

Император лениво махнул рукой и первый нотриарх удалился. Обалан сидел в отрешенной задумчивости, пока его лицо не растянулось в жестокой улыбке.

"Мальчишка, кажется у меня есть идеальное задание, чтобы проверить тебя..."