Первый мир · Глава 7

Мара

Пятый ноготь с лёгким звоном упал в металлическую миску. Пыточных дел мастер был довольно аккуратен, так что мяса на оторванных ногтях не наблюдалось. Он положил щипцы на стол и посмотрел на узника опытным взглядом, оценивая уровень боли. Так художник смотрит на своё творение, пытаясь понять какой элемент еще можно добавить картине.

Истекающий кровью мальчик взглянул сперва на свою правую руку, а затем на металлические наручи, что сковывали его. Как только очнулся, он попытался тут же освободиться, но быстро сообразил, что наручи сделаны из пирита. Сам по себе этот минерал довольно ломкий, поэтому даже ребёнку стало очевидно, что это какой-то сплав. Разве что Икари и понятия не имел о существовании чего-то подобного. Насколько ему рассказывали в детстве: пирит при добавлении в него каких-либо примесей легко теряет свои свойства.

Мальчик поморщился: лёгкие всё еще болели, а ребра вспыхивали каждый раз, когда он делал какое-то движение. А когда тебя пытают, хочешь-не хочешь будешь дёргаться, как уж на сковородке. Маленький победитель турнира постоянно вливал в лёгкие рё, чтобы залечить хотя бы их. Ему повторяли не раз: внутренние органы всегда вне очереди.

Наследник Атер очнулся примерно полчаса назад где-то в глубинах Скалистого замка, прикованный к железной решетке, которую с натяжкой можно было назвать кроватью.

Мальчик довольно быстро понял назначение этой решётки. Когда человек бьется в агонии от непрекращающихся пыток, то плохо сваренное железо болезненно впивается в спину, в мышцы ног и рук, принося дополнительные мучения.

Человеком, который пытал Икари, оказался высохший старик в коричневом балахоне с редкими волосами на голове, что была обильно усыпана пигментными пятнами.

Когда боль в руке немного стихла, мальчик решился задать вопрос:

— Как долго меня будут пытать?

Старик кивнул, будто ему не задали вопрос, а дали на него ответ. И потянулся за очередным инструментом. Им оказалась своеобразная "расчёска" вроде тех, которой вычёсывают полинявшую шерсть из собак, разве что это приспособление имело ряд острых зубьев-гвоздей и было предназначено для других целей.

На Икари всё еще оставался его серый костюм, купленный Келемом, но мастер-пыточник, полностью проигнорировав сей факт, стал водить "расческой" прямо поверх одежды, разрывая её вместе с кожей. Замковый изувер, как назывался в этом мире, оказался довольно сильным.

Мальчик снова закричал.

Так продолжалось еще полчаса, пока палач не остановился. Он склонил голову на бок, раздумывая над чем-то. Затем всё же сорвал с мальчика пропитанную кровью одежду, оценил собственный "рисунок", издал недовольное цоканье и вновь принялся водить своим инструментом по уже голой коже. Наконец, он остановился. Мальчик открыл распухшие глаза, чтобы понять, что теперь.

Старик достал из-за пазухи холщовый мешочек, окунул в него пальцы и вычерпал немного мази, которую бережно стал намазывать на свежие раны. Те в свою очередь вспыхнули новой болью, но Икари лишь стиснул зубы. Если у него хотя бы есть такая возможность, он решил не доставлять этому ублюдку удовольствие своими криками. Бережно обмазав практически всё тело, мастер пыточных дел удалился.

Наконец-то Икари смог вздохнуть нормально. Всё тело горело, но он всё еще не оставлял надежду выбраться из этого места. Он стал оглядываться. Комната представляла собой пыльное помещение всего с двумя "кроватями", но вторая в данный момент пустовала. На потолке было развешано несколько крюков и пара небольших клеток, навроде птичьих, только больших. Помимо стола, на котором лежали инструменты, на дальней стене еще висел шкаф. Окон не было, а единственная дверь выглядела довольно массивной.

Икари снова попытался вырвать руки из металлических колец, но у него ничего не вышло. Он вздохнул.

"Кажется, я здесь надолго. Сбежать не получится. Всё что остаётся – терпеть. Если меня не убили сразу, значит, императору я всё-таки нужен живым.": мальчик устало закрыл глаза: "Должен ли я был тогда... Что для меня значит месть? Что для меня значит быть собой? Если я отомщу, но не буду собой, будет ли это иметь смысл?.."

Дверь распахнулась. Давешний старик затащил в комнату мешок и кожаную сумку и подошёл к "кровати", где лежал Икари.

— Что вы от меня хотите? — спросил мальчик осипшим голосом.

Сперва старик открыл мешок и начал доставать оттуда еду.

"Похоже, голодом морить меня не собираются. Хотя это и понятно. Иначе я просто подох бы от потери крови на восьмом часу..."

Палач молча стал запихивать еду в рот ребёнку, тот давился, но всё же еду принимал. Достав кувшин, старик напоил Икари. Когда "трапеза" была закончена, мастер-пыточник развернул кожаную сумку. Боковым взглядом наследник Атер заметил в ней десятки игл, лежащих в кармашках и какой-то бутыль с жидкостью.

"Отлично... пытки продолжаются, дамы и господа...": какая-то часть Икари всё ещё пыталась сохранять присутствие духа, что он даже смог сыронизировать над собой в стиле главного ведущего. Повысив голос, он повторил свой предыдущий вопрос:

— Что вы от меня хотите?

На что старик просто открыл рот и показал обрубок, что у него был вместо языка.

"Поняяятно...": мысленно протянул Икари, внезапно его разобрал смех.

— Хахахахахаха... ААРГХ...

Чудовищная вспышка боли резанула левую руку. В панике Икари дёрнул головой. Из его плеча торчала игла. А старик уже макал в бутылёк вторую иглу.

— АААААААААА...

"Что... что это такое?!"

Ещё одна игла воткнулась в мышцы. Икари завопил. Эта боль не была похожа ни на что испытанное ранее. Ощущение были, будто кто-то вкладывал горящий уголь прямо внутрь его тела. Нервы пылали. Сознание покидало его, но с каждой новой иглой он приходил в себя и орал пуще прежнего. Имей он возможность, пожалуй, посмеялся бы над своим предыдущим решением не доставлять удовольствие своими криками палачу. С каждой новой иглой боль умножалась, а спасительное забытье так и не наступало.

Спустя неопределенное время до мальчика дошло, что новых вспышек боли нет. Он открыл глаза. Старика в помещении не было. Икари тяжело опустил подбородок, осматривая своё тело. Из него торчало сто восемь игл. Мысли мучительно медленно перетекали в его голове:

"Не знаю, что эта за жидкость, но боль просто адская. Втыкает в источники второго порядка... эти места восстанавливаются быстрее всего...": мальчик нашёл в себе силы улыбнуться искусанными до крови губами: "Какая, однако, изощрённая пытка..."

Вскоре, сознание оставило его.

***

Дни ползли, как безногие псы: один вид пыток сменялся другим. Икари потерял им счёт. Конечности мальчика сдавливали тисками до треска. Водили по нему огнем, оставляя полосы ожогов, словно рисуя. Расчёсывали или соскабливали кожу специальными инструментами навроде металлической чесалки. Острыми ножами делали аккуратные порезы, а затем толстыми нитями зашивали рану обратно. Некоторые раны начинали гноиться, но их быстро обрабатывали какой-то сильнопахучей мазью.

И, конечно же, в Икари втыкали неизменные иглы.

В общем, применяли все виды пыток, после которых он бы еще смог послужить его величеству императору.

Любые мысли давно покинули наследника Атер, оставив после себя лишь зияющую пустоту. Боль, еда, забытьё и снова по кругу. Одна длинная, как зимняя ночь, попытка не умереть.

Никто, кроме старика-палача к нему не приходил, никаких требований не выдвигал, условий не сообщал. Просто одна простая бесконечная пытка и ничего боле.

Однако в какой-то день случилось нечто неожиданное.

— Мхмхмхм... — недовольно прожевал палач.

От неожиданного звука Икари даже открыл глаза. Кажется, это было в первый раз, когда старик издал хоть что-то. Мальчик посмотрел на морщинистое лицо. Пыточных дел мастер хмурился. Впервые за долгое время сознание Икари всплыло на поверхность пустоты:

"Хм. Чего это он?"

Старик вытащил воткнутые иглы, поднялся, подошёл к столу с инструментами и достал тиски. С лёгким любопытством Икари следил за ним. Палач приложил тиски к предплечью и начал крутить винт, сдавливая руку, пока не раздался тихий хруст. Мальчик молчал. Старик смотрел ему в глаза. Тот смотрел в ответ. Немая сцена продлилась полминуты.

Палач стал пробовать один за другим свои инструменты, а Икари пытался понять отчего тот так суетится. И тут до него дошло! Он же молчит! А молчит, потому что боль практически не чувствуется, а он устал кричать! От внезапного озарения Икари захлопал глазами в изумлении. Вместе со стариком он начал следить за процессом пыток. Так прошло где-то полчаса, пока в какой-то момент они удивленно не уставились друг на друга.

От всех этих перипетий сознание мальчика немного ожило и он разлепил сухие губы:

— Что? Не получается?

— Мхамхмхм! — гневно "ответил" старик и в сердцах бросил расчёску, после чего вышел из пыточной.

Икари остался один.

"Почему я перестал чувствовать боль? И когда это случилось?": мальчику было трудно это сообразить, так как все предыдущие дни сливались в одну однообразную массу.

Когда подходил к концу второй час ожидания, дверь распахнулась. В проходе, можно сказать, стояла толпа. По крайней мере так казалось Икари, который уже долгое время не видел никого, кроме старика-пыточника.

Двое слуг занесли большую бадью и вышли, следом за ними в пыточную вошли две служанки и замковый изувер. Последний со связкой ключей прошёл к "постели" Икари и снял с него оковы. Стражники тоже вошли в комнату и сейчас стояли по бокам от двери.

Это было бы идеальное время, чтобы выбраться отсюда, если бы наследник Атер решился бы на таковую попытку. Его рё все эти дни уходило исключительно на лечение ран, так что сейчас оно было на минимуме. Да и не факт, что в таком состоянии он справился бы с присланными солдатами. Поэтому Икари позволил течь всему своим чередом.

Одна из служанок показала на бадью и голый мальчик погрузился в неё, с неверием ощущая воду, и как его начали мыть. Когда процедура подошла к завершению, вторая служанка протянула ему новую одежду. Медленно, едва двигая конечностями, Икари оделся. Стражник, что был в тёмно-серых доспехах и с красными перьями на голове, грозным голосом приказал:

— Следуй за мной!

И снова потекли коридоры. Икари был уверен, что он шёл по таким же на встречу императору не меньше месяца назад, хотя на самом деле времени прошло сильно меньше. Впрочем, на этот раз путь был недолгим. Очередная дверь, и мальчика с силой толкают внутрь. Двое стражников вошли в комнату, схватили пленника за плечи и потянули к стене, из которой торчали кандалы примерно в метр длиной. Такие же торчали и из других двух стен, но все они пустовали.

Из единственного окна в камеру падал яркий свет главной луны. Мальчик удивленно уставился на неё, забыв обо всём, пока его снова приковывали. Каким-то образом он был поражен, что в мире всё еще есть что-то прекрасное. Какое-то время он даже силился вспомнить что именно он видит.

Сделав дело, стражники удалились, предварительно заперев дверь. Икари снова остался один. Он смотрел на лунный свет еще какое-то время, после чего и сам не заметил, как уснул.

...

Разбудило пленника шуршание с другой стороны его темницы. Наследник Атер встряхнулся и мрачно посмотрел на дверь. Снаружи кто-то довольно долго копался с замочной скважиной, пока дверь наконец не распахнулась. В камеру вошла маленькая девочка примерно его же возраста. Она несла в руках корзину с едой и закупоренным кувшином.

Внезапно ребёнок споткнулся о выступающий камень на полу и со всей силы рухнул на твердую поверхность, разумеется, при этом рассыпав еду и разбив кувшин. Икари удивленно захлопал глазами.

— Ээ... Ты в порядке? — всё еще сиплым от непривычки голосом задал мальчик вопрос.

Девочка захныкала, а затем подскочила.

— Нет-нет-нет-нет! Я еду урониииила. — ребёнок заплакал. — Старшая служанка меня побьёёёт...

Сбитый с толку Икари посмотрел на валяющуюся выпечку, фрукты и овощи.

"Кажется, они решили кормить меня получше. И с чего такая щедрость?"

— Успокойся. — рыдающий ребёнок его не услышал, поэтому Икари пришлось повысить голос. — Эй! Успокойся, я сказал!

Девочка тут же затихла, испуганно хлопая глазами и икая. Икари немного озадаченно посмотрел ей в глаза. Ему пришло в голову, что перед ним первый человек за неизвестно какое время, с кем он мог просто поговорить без оглядки на что-либо. Он и сам от себя не ожидал, что соскучился по общению. Что-то внутри него досадовало, что он должен быть безэмоциональным в достижении своей цели, но толковых аргументов не звучало.

— Ты! Как тебя зовут?

— Ма... Мара... — всё еще икая, ответила девочка.

— Слушай, Мамара, не реви. Лучше скажи: тебя прислали меня накормить? Тебе говорили о чем-то меня спросить?

— Мне сказали покормить вас... — и очень тихо добавила. — И я – Мара!

— Как скажешь. Тогда приступай. Мои руки плохо слушаются, не уверен, что смогу поесть сам. Придётся этим заняться тебе.

— Но еда упала...

— Всё нормально. Посмотри на меня. — мальчик попытался указать на своё израненное тело. — Немного грязи меня не добьет. А про кувшин скажешь, что это я его разбил. Поняла?

Мара удивленно смотрела на пленника.

— Правда можно?

— Можно.

Девочка радостно подскочила и начала тараторить, собирая разбросанную еду обратно в корзину.

— Я их помою, правда, мадам Пиран только-только постирала мою юбку, она чистая! — Икари не стал указывать на то, что она только что валялась на полу в этой самой юбке. — Я вытру и еда будет, как из печки! Ну или с дерева. Или с грядки. И еще, и еще я принесу новую воду. Но как сказать, что ты сломал кувшин? Ты же прикованный и ничего не можешь!

Последняя реплика заставила мальчика поморщиться, но он всё же ответил:

— А они откуда это знают? Неважно, скажи, что напугал, и ты уронила.

— О! Точно! Ты такой умный! Поэтому ты здесь? Мадам Пиран говорит, что тот кто слишком много знает или хочет быстро находит свою петлю. Она всегда говорит мне быть осторожней с тем, что я говорю!

— Мгм. Какая мудрая женщина. — данная ирония из уст Икари была полностью проигнорирована его собеседником.

— Она да! Но она такая строгая! А почему ты закованный? Ты что-то сделал? Такой маленький, а уже преступник... — девочка в ужасе замерла. — Ты... а ты не убивал случайно никого?

— Случайно? Никого.

— Фух. — Мара облегченно выдохнула. — Блин, я уже испугалась! А, да! Это тебе!

Ребёнок обтёр об юбку яблоко и протянул Икари. Мальчик благодарно начал есть. От такой неуклюжей заботы где-то на краю сердца заныло. Мальчик попытался задавить это чувство, чтобы покрасневшие глаза не выдали его состояния.

Хотя выдать его они могли лишь для него самого.

— Спасибо. — наконец сказал Икари, когда доел последнюю булку.

— Ага! — радостно улыбнулась ему Мара. — Ой! Сейчас сбегаю за водой!

Она выпрыгнула за дверь, забыв даже её запереть. Впрочем, закованный в сплав пирита мальчик всё равно не смог бы сбежать. Он обратился внутрь себя.

"Надо же. Даже восстановил немного рё. Неужели раны подзатянулись?"

Погоняв туда-сюда по телу рё, Икари всё же обнаружил поврежденные каналы где-то в районе источника чистоты, но эти травмы, кажется, остались еще с избиения первым нотриархом. Даже кости руки, которые треснули вчера от экспериментов замкового изувера, были целы. Хотя это левая рука, с ней всё понятно. Насколько Икари успел заметить, на подарке демона-хранителя вообще всё заживало с какой-то ненормальной скоростью.

— А вот!.. — раздался радостный возглас вернувшейся с водой девочки, которая, правда, резко прервала себя, аккуратно обходя место, где недавно навернулась. И уже тише продолжила. — водааа...

Напоив Икари, Мара тут же забросала его вопросами, которые летели один за другим, подчас не останавливаясь на ответы.

Спустя час у мальчика разболелась голова с непривычки. Ему казалось, что его уши мокрые от крови, хотя это был всего лишь пот.

— Мара... А у тебя нет других дел?

— Аа! Блин! Точно! Я же еще полы на кухнях не вымыыыла! Ууууу! — закричавшая девчушка быстро убежала, снова оставив дверь открытой.

Минут через десять это обнаружил патрулирующий коридоры стражник, и, что-то проворчав, отправился за ключами. Немного спустя дверь захлопнулась, и Икари снова остался наедине со своими мыслями.

"До чего странная девчонка, но, кажется, неплохая. Болтливая разве что до смерти. Может это следующий этап пыток?": рассеянно подумал мальчик, но быстро отдёрнул себя за несерьёзность. Вектор его размышлений сместился к другим вещам:

"Чего они добиваются? Почему первый нотриарх всё еще ко мне не пришёл? Император дал ему месяц, который уже истёк, разве нет? Разве меня не должны обучить 'этикету'?": мальчик глубоко задумался о том, что ему делать во всей этой ситуации.

Нос зачесался, и Икари по привычке раздраженно потер лицом о плечо, но в процессе остановился, с удивлением осознав, что сейчас его руки на длинной цепи вполне себе функциональны. Более того, он свободно мог двигаться в небольшом радиусе. Мальчик встал и проверил как далеко мог отдаляться от стены. Расстояние равнялось трем локтям.

"Неплохо. Я могу свободно двигаться почти на длину моего тела."

Он попытался принять упор лёжа, что у него получилось, хоть цепи, прикованные к рукам, сильно натянулись, отчего он практически висел. Следующей задачей было отжаться, но, как только Икари попробовал это сделать, его руки задрожали и ребёнок бессильно завалился на пол.

"Чёрт. Не могу. Тело еще не восстановилось. И хоть рё я немного скопил, заниматься упражнениями с ним бессмысленно. Так мышцы я не наращу."

Икари встал и начал делать растяжку, как учил его Оуэт. Короткая схватка с первым нотриархом дала понять, что, чтобы быть сильным, огромного запаса энергии и элементарных навыков боя недостаточно. Он понял, что весь багаж знаний, который вложили в его голову в долине, сейчас был по сути бесполезен. Четыре клана давно ушли от практической эффективности к внешней красоте за отсутствием необходимости бороться за свою жизнь. Сейчас ему было нужно заново научиться науке боя. Учитель Оуэт и Келем дали направление, и теперь, он просто должен идти по этому пути дальше.

"Проверить на что способно тело... найти свои пределы... и начать медленно их раздвигать..."

Цепи негромко гремели. Тело мальчика растягивалось, принимая всевозможные позы. Максимальный поворот корпусом. Предельный замах рукой. Самое дальнее положение ноги при ударе. Самое низкое положение тела, из которого еще можно совершить контратаку. Наследник Атер скрупулёзно изучал свои возможности, после чего сел для анализа.

"Уязвимые точки тела... нос, подбородок, суставы, пальцы, ключица, солнечное сплетение, пах... Как связать эти точки со своими возможностями? Средний рост человека – пять локтей..."

Икари думал до поздней ночи, после чего вырубился также неожиданно, как и днем ранее.

...

Наследник Атер проснулся от того, что в него тыкали едой. Не самое плохое пробуждение за последние месяцы, но он всё равно дёрнулся диким волчонком в попытке защититься.

— Ай!

Икари удивленно посмотрел на девочку, которая сейчас сидела на полу и хныкала, потирая попу. Ему потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы вспомнить кто перед ним.

— Мара...

— Да! Я – Мара! А ты меня ударил! Я ведь только хотела тебя покормить!

— Не стоит кормить спящих людей. — на автомате ответил узник.

— Ты бы проснулся от запаха и АМ! Слопал бы всё... это было бы весело.

Девочка встала и виновато покрутила носком.

— Извини. Я... это... забыла спросить как тебя зовут... — тихо закончила она.

Икари не особо понял причину извинений, но спрашивать не стал.

— Икари. — и продолжил. — Что ж, на этот раз ты уронила всего один пирожок. Можем считать это прогрессом.

— Это ты уронил! — девочка обвинительно тыкнула пальцем, а затем показала на себя. — А я! На одном и том же месте два раза не падаю!

Раньше бы Икари пошутил что-нибудь про две молнии и одно темечко, но в последние время душевных сил на это у него не хватало. Мара схватила корзину и весело попрыгала к прикованному цепями мальчику, но тот остановил ее ладонью.

— Спасибо, Мара. Сегодня я могу поесть сам.

— Уууу! Бука, не ценишь моей заботы! — девочка надулась и со стуком поставила еду и кувшин рядом с Икари. — Бее!

Скорчив рожицу, малышка с гоготом убежала.

"И всё же странное создание.": про себя думал Икари, запихивая в себя еду и глотая, практически не жуя: "Кажется, сегодня я в лучшем состоянии, надо попробовать поупражняться."

Закончил мальчик, когда лунные лучи снова тронули пол камеры. Мысли в его голове перетекали синхронно движению пыли на свету.

"Для чего я был рожден? Осталось ли сейчас хоть что-то от того смысла? Мама говорила, что мне суждено быть королем, ведь кровь сильнейших потомков первородного человека течёт по моим венам.

Но что значит быть королем? Что вообще значит быть кем-то?"

Лунный свет медленно передвигался по каменной поверхности пока не коснулся ног Икари. К этому моменту он уже спал.

***

День сменился ночью, а ночь сменилась днем, словно бог подкидывал монетку.

Мара приходила ежедневно в одно и то же время. От девочки он узнал, что с окончания турнира прошло всего несколько недель, что повергло его в шок.

Также узник потихоньку узнавал внутреннее устройство Скалистого замка. Управляющие, казначеи, стражники, горничные, посыльные, прачки, кухарки. Всё это напоминало огромный муравейник или отлаженный механизм, который работал сам по себе, даже без воли императора над ним.

В какой-то момент Мара прибежала с новостью, что был объявлен предстоящий бал в честь нового нотриарха, и все слуги суетятся по замку, готовясь к большому событию. От этой новости мальчик расхохотался во весь голос, впрочем, веселья в том смехе было не много.

Мара была озадачена его реакцией, так как не знала, что виновник предстоящего торжества висел на цепях перед ней.

Тем временем Икари привязался к своему новому другу. Он даже привык к этой чрезмерной болтливости девочки и ждал её по утрам, встречая улыбкой, которая со временем становилась всё менее вымученной. В определенный момент Мара стала навещать Икари два раза в день, каким-то чудом сумев выпросить разрешение у заместителя главного управляющего. Мальчик не знал подстроено ли это, или всё дело в усталости от бесконечной болтовни маленькой девочки под рукой.

Вместе дети коротали время за непринужденными беседами: Мара сообщала о последних событиях в её жизни или рассказывала общезамковые новости. Икари в свою очередь пересказывал ей сказки, которые еще помнил из детства. Девочка ещё удивлялась, что никогда не слышала ни одной подобной сказки, и всё выпытывала у Икари откуда он их узнал, но тот стоически отмалчивался.

Так, незаметно, пролетела еще неделя.

***

— Как думаешь какой он? — мечтательным голосом спросила Мара.

Она сидела облокотившись об стену в той же позе, что и мальчик рядом с ней. Девочка жевала булку, которая, как подозревал Икари предназначалась ему, но ничего говорить не стал. Как он быстро выяснил: эта крохотная малышка была той ещё обжорой.

— Кто он?

— Новый нотриарх! Кто же ещё! Он правда такой сильный? А, как думаешь, он красивый?

— ... — Икари посмотрел на потолок, который, как гирляндами, был увешан паутиной. — Не имею ни малейшего представления.

— Мадам Пиран говорила, что, по слухам, он очень молод, а имя каждый называет по-своему: кто Икар, кто Икер, а кухонный мальчишка и вовсе божится, что Атрей. Жаль, что нас не пускают за пределы замка. Я бы всё-всё про него выяснила! Такой молодой, а уже такой сильный. Вот бы он заметил меня, и тогда мы бы поженились.

— Вот еще! — возмутился мальчик.

— Что? Что "вот еще"?! Не тебе же жениться! Ты вон прикованный сидишь! Кто захочет себе такого жениха?! Лучше уж сразу в петлю!

— Ты слишком болтлива. — досадливо проворчал Икари в который уже раз за эту неделю.

— Бебебе! — снова ответила ему Мара.

Дети помолчали, каждый думал о своем.

— Просто... если бы кто-нибудь сильный вроде него забрал меня отсюда, наверное, я бы была... очень рада...

— Мне казалось, что тебе и здесь неплохо.

— Как говорит мадам Пиран, когда хочет влепить кому-то затрещину: между неплохо и хорошо – разница в два пальца.

— Почему не в пять?

— В пять – это плохо.

— Понятно.

— А я так и поняла... Просто знаешь... когда меня подбросили к нижнему выходу замка, мои родители, наверное, думали, что поступают для меня хорошо. Но сейчас мне кажется, что даже если бы мы жили бедно, я была бы сыта их любовью и заботой. А здесь... Здесь я всегда хожу голодная... Хоть никогда и не голодаю на самом деле. — Мара потупилась, неуверенная, что выразила свою мысль достаточно ясным образом.

Икари искоса взглянул на девочку. Похоже, общество главной кухарки налагает свой отпечаток даже на философские рассуждения. Мальчик толкнул плечом свою подругу.

— Тот, кто кормит других, и сам рано или поздно будет накормлен. Не знаю на счет женитьбы, но думаю вы с этим новым нотриархом вполне можете стать друзьями.

— Ты так думаешь? — Мара подпрыгнула от радости. — Да! Можем-можем! Он же тоже молодой! Блииин, как думаешь, я для него буду красивой? А как выяснить его любимую еду? Что любят есть сильные люди? — девочка тыкала пальцем себе в висок. — А представь он знает какие-нибудь игры! Это было бы так весело! А что если я ему не понравлюсь?! Скажи, Икари, что мне лучше сказать при встрече?

Мальчик устало вздохнул, почесав щёку.

— Лучше молчи... ты слишком болтлива...

Вечером того же дня Мара вбежала в камеру вся в слезах. Она бросилась пленнику на шею, отчего непривычный к такому мальчик попытался отодвинуть её плечом и спросить в чём дело, но девочка его опередила, запричитав заплаканным голосом:

— И... Икари... с сегодняшнего дня мы больше не сможем видеться! Мне запретииили...

Мальчик нахмурился. Дурное предчувствие сконцентрировалось у него где-то на уровне желудка.

— Почему?

— Не знаааю. — ответил хныкающий ребенок, так и не слезший с него.

— Но... может тебя приставят к новому нотриарху? — слабая надежда коснулась голоса мальчика, но холодная часть тоже была тут: в нем поднялось подозрение.

— А как же ты?! — Мара поднялась на ноги и слегка топнула маленькой ножкой.

— Разве не ты говорила, что я – преступник, и со мной лучше не водиться?

— Не жениться! Мы вообще-то друзья!

Икари покрутил в голове давно забытое слово, словно оно ему незнакомо. Внезапно он похолодел оттого, что позади девочки выросла высокая мужская фигура в знакомых одеяниях.

— Да, Икари, разве вы не друзья? — холодная улыбка первого нотриарха, наверное, могла согреть только труп. Вороньи черты сильнейшего человека в империи исказились в факельном свете.

Мара испуганно отскочила в сторону от внезапного голоса за спиной, но увидев одежды нотриарха с золотыми месяцами на груди, упала в ноги. До этого она никогда не видела имперского агента так близко. Не смотря на это, в её голову усердно вбили, как они выглядят, и что нужно сделать в том случае, если встреча всё же произойдет.

— Го... господин нотриарх! Че... честь нотриарху и императору! — испуганный голос малышки звонко разносился по пыльной комнате. — Простите меня, господин, что помешала! Я сейчас же уйду!

Старик подошёл и поднял Мару на ноги. После чего почти с нежностью посмотрел в глаза, которые та старательно отводила, не смея встретить взгляд кого-то такого ранга.

— Ну что ты, девочка, мне как раз ты и нужна.

— Что... — осипшим голосом произнес Икари, мгновенно всё понимая. — Что вы хотите сделать? Нет! Не надо! Господин Каран!

Первый нотриарх коротко улыбнулся, посмотрев на узника. В его взгляде мелькнуло уважение, но в основном там плескалась жестокость. В противовес этому: выражение лица Карана Мортана оставалось почти отеческим.

— Да, ты умный парень, наш будущий маленький нотриарх. Надо же, сразу всё понял! — голос старика лучился фальшивым теплом.

От услышанной информации Мара в шоке повернулась в сторону мальчика, но в этот момент сухая рука стальной хваткой обхватила её шею и приподняла. Девочка глухо запищала и затрясла ножками.

— Пожалуйста! Прошу! — вскрикнул в ужасе мальчик. — Господин Каран, я готов... Я встану...

— Довольно! У тебя был шанс! Ты должен был сделать это сразу, чёртов щенок! — неожиданно гаркнул старик, и змеиный оскал растянул потрескавшееся лицо. Впрочем, тон первого нотриарха тут же сменился на холодный. — И вот последствия твоего выбора. Да... Правильно говорят: не увидев гроба, слёз не проливают.

Цепи резко натянулись от того, что Икари дернулся вперед, кожа лопнула, как мыльный пузырь и из его запястий брызнула кровь.

— НЕТ!

Тихий щелчок. И мертвое тело Мары падает на холодный пол одиночной камеры. Девочка даже не успела понять, что происходит.

Икари закричал. Пытаясь вырваться, он вливал всё доступное рё в поврежденные руки, но чёртов сплав пирита тут же всё гасил.

Кровь обильным ручьем поливала камень, но Икари не оставлял попыток вырваться. Цепи звенели с такой силой, что разбудили, наверное, всех узников на этаже.

— УБЬЮ!

— Молчать! — первый нотриарх с силой влепил мальчику пощечину, отчего тот влетел в стену, больно ударившись затылком.

Каран немного помолчал, затем вышел за дверь, что-то сказал стражнику, и через полминуты ему принесли деревянный стул. Старик тяжело уселся на него ровно в четырёх локтях от узника. Всё это время Икари, игнорируя боль, сыпал проклятиями и угрозами, периодически ударяя наручем о наруч в попытках разбить проклятые железяки.

Новая ненависть с невиданной силой вливалась в него. Левая рука зудела, но сейчас и она была беспомощна – толку от рё не было.

В какой-то момент устав от непрекращающихся криков Каран нанёс очередной удар тыльной стороной руки. Упавший мальчик поднялся, стёр кровь с губ и красными глазами полными беззвучной ярости посмотрел на ненавистного старика. Тот с холодной презрительностью смотрел в ответ.

— А ты что? Думал всё будет по-другому? — нотриарх поводил раскрытой ладонью туда-сюда. — Ты думал, что тебя – нищего оборванца с улицы, его величество встретит с распростертыми объятьями да угостит пирожным? Ты грёбанный сопляк, не знающий, как устроен мир! Думаешь стал чуточку сильнее и можешь открыть любую дверь, и смотреть на всех свысока? Открою тебе тайну: ты и сам в двух пальцах от того, чтобы присоединиться к этой девке.

Каран равнодушно кивнул в сторону мертвой девочки. Помолчав немного, он продолжил уже спокойнее:

— Признаюсь, я был удивлен, когда Салем передал мне записку, в которой он сообщал, что ты выработал резистентность к боли. Научился игнорировать, да? Редкое умение, но не то чтобы небывалое. — старик про себя усмехнулся. — Однако пытать можно ведь не только физически. Можно дать истерзанному мальчишке друга, а потом убить его у него на глазах. И посмотри на себя – бедное дитя. Уверен, теперь ты бы согласился еще на месяц пыток, чтобы только не видеть эту картину, да?

Холод уже полностью заселился в голове мальчика: все его эмоции угасли, как задутая свеча. Икари сомкнул и разлепил распухшие веки. Ничего не выражающим голосом он произнес:

— Всё это время вы просто следовали своему плану... Да... в какой-то момент... я действительно забыл реальное обличье вашего мира.

— Истину глаголешь, парень. Может, ты уже понял, в чем состоит твоя ошибка? Ты слишком гордый для безызвестного юнца. А работать с гордецом слишком непредсказуемо. Особенно, для кого-то уровня императора. Так что в текущем положении вещей виноват только ты, малец.

Икари равнодушно смотрел на старика.

— Зачем столько усилий ради меня?

— Ну как же... — хекнул старик. — Такой талант да в десять лет.

— Одиннадцать. — Уголок рта Икари дёрнулся вверх. Улыбкой это назвать было трудно, но другого слова не подберёшь. — Мара говорила, какой сегодня день. Я уже неделю как старше.

Каран на мгновение замолчал, будто и правда прикидывал в уме.

— Тем более. Потенциал у тебя огромный, этого у тебя не отнять. Ты и правда был бы очень полезен. Но, чтобы извлечь эту пользу, для начала, тебя надо сперва сломать.

Сейчас ты этого не понимаешь, но я убил её ради тебя. Да и разве я не поступил милосердно? Несчастная сирота, которая под конец своей горькой жизни смогла стать полезной и помочь своему благодетелю. – первый нотриарх сочувственно покачал головой. – Бедное дитя. Я убил её быстро, чтобы она не успела ничего осознать. А ведь мог спокойно её пытать у тебя на глазах. Думаешь, раз она мертва, то на этом все и закончится? Рычага воздействия больше нет? Брось. Тебя легко можно здесь продержать еще полгода. Или что на счет года? Двух лет? Послать другого ребенка ухаживать за тобой. А может трёх?

Даже если закроешься от всех, даже если расскажешь им, что произойдет, они все равно будут заботиться о тебе. Потому что им это прикажут. И ты всё равно привяжешься, рано или поздно. Хочешь ты того или нет. А затем я приду и снова убью очередную невинную душу виновную лишь в том, что хорошо к тебе относится. И так я буду убивать их до тех пор, пока ты всем сердцем не захочешь служить его величеству. А может прямо сейчас пойти и убить мадам Пиран, что готовила тебе еду каждый день? Ах да. Что на счет твоего друга Келема? А его друзей?

Икари дёрнул головой, на что старик понимающе покивал.

— Да-да, они прямо здесь. Сидят прикованные в паре камер отсюда. Ждут своего часа, так сказать...

— Для чего вы все это делаете?! Я был готов...

— Нет, малыш, не надо, чтобы ты был готов. Надо, чтобы ты сломался. Чтобы подчинился. И я буду делать всё, что необходимо для этого. Так долго, как потребуется. Потребуется вырезать деревню, в которой ты родился? Вырежем. Убить всех, кого знал? Убьем. Пытать всех, к кому привязался? — вопрос желания. Всё ради тебя одного, вот такой вот важный ты у нас. Ценность нотриарха не сравнима с ценностью обычных людей, пойми. Но им также необходимо кропотливое взращивание.

Первый нотриарх встал и приблизился. Его сухое обветренное лицо с ледяными серыми глазами расположилось прямо напротив лица Икари.

— Так что, малыш? Скажи мне. Ты готов остановить всё это? Готов подчиниться? Склонить голову? Всё зависит от одного ответа, а лживый он или нет, я уж пойму, поверь. Не ты первый, не ты последний.

Икари молчал. Он смотрел в пол, а голова его, хоть и была затоплена могильным холодом, нещадно болела, как он мигрени. Наконец, он принял решение.

"Она уже мертва. Всё что имеет значение – моя месть. Я. Люди вокруг. Жизнь. Смерть. Всё это – тот пепел. Остался только путь вперед. И если от меня ничего не останется, значит такова моя судьба."

Мальчик поднял пустой взгляд. Восковая маска без единой толики эмоции легла на его лицо.

— Я готов. Я отказываюсь от своего имени, меня оно больше не волнует. Я буду служить вам, его величеству, хоть самому дьяволу. Неважно. Я сделаю что должен.

Старик улыбнулся теплее, хоть и это, скорее всего, тоже было игрой. Он достал ключ из внутреннего кармана плаща.

— Ну вот. Я знал, что такой умный парень, как ты, быстро поймет правила игры. Поверь, мне бы и самому не захотелось сгубить такой талант. Но что поделать: таков мир и мы – люди в нём.

"Да, это верно...": медленно всплыло в голове мальчика.

Каран встал, снял наручи и отошел от Икари.

— Знай: я еще был мягок с тобой. Если бы его величество узнало об этом, по головке меня бы тоже не погладили. Итак... — старик освободил место, убрав стул, и в ожидании уставился на раскованного узника.

Наследник Атер бросил взгляд на мёртвую девочку. Его сердце кольнуло, но уже едва заметно. Он встал на одно колено и положил ладонь на кулак.

— Я готов служить вам.

— Господин.

— Я готов служить вам, господин.

— Кахаха. Ну допустим. Ладно, парень, сделаю тебе одолжение и поверю в этот раз. А теперь пошли, провожу тебя до твоей комнаты. Заодно примеришь новую одежду. Завтра будет бал, где состоится официальное посвящение тебя в нотриархи...

Вдвоем они прошли мимо удивленного стражника, что строил из себя прилежную статую, поднялись по винтовой лестнице и прошли несколько тёмных коридоров. В конце одного из них расположилась дубовая дверь, которую первый нотриарх отпер длинным ключом, сделав приглашающий жест внутрь. Комната была очень похожа на ту, в которой Икари очнулся после турнира.

— Располагайся, теперь это твоё. Чуть позже пришлю слуг, хоть отмоют тебя. Вместе с ними должен будет прийти портной. Твое одеяние нотриарха почти готово. Предварительные мерки мы сняли еще в прошлый раз.

— Понял. — равнодушно ответил мальчик.

Старик усмехнулся и покинул помещение. Икари осмотрел свою комнату, после чего сел на кровать. Что-то трескалось в нем, холодная ярость проступала и снова исчезала, сменяясь полным безразличием ко всему.

Во внезапном порыве Икари встал и вышел за дверь. Рядом с ней стоял стражник, которого еще пять минут назад здесь не было. Тот неуверенно посмотрел на мальчика.

— Ээ... сир, вы чего-то хотите? Я могу сопроводить вас, если желаете погулять. Или могу сообщить на кухню, если голодны.

— Голоден... — Икари вспомнил Мару и сжал кулаки, отчего под ногтями выступила крови.

Стражник, ничего не заметив, облегченно расслабился.

— Ах, если вы голодны, тогда я сейчас...

Икари сделал резкий рывок к мужчине и с силой ударил его в живот. Не готовый к такому повороту, стражник упал. Мальчик с ненавистью стал опускать на его голову, плечи и туловище налитые энергией ноги. Спустя минуту уже мертвое тело продолжило крошить под собой пол.

— Го... господин?

Икари повернулся. Испуганная служанка с ужасом смотрела на убийцу. Её руки дрожали, как и руки двух слуг позади, которые несли бадью. Мальчик подошел к ней и заглянул антрацитовыми угольками ей в глаза.

— Что?

Служанка начала в испуге лепетать, что их прислали помыть господина. Она уже заставала несколько подобных сцен с другими нотриархами, но каждый раз было страшно.

— Ну так мой. — холодно бросил наследник Атер и стал раздеваться прямо в коридоре.

После он подошел к двум слугам.

— П...прямо здесь, господин?

— А где еще?

— Но ведь здесь... — начал самый глупый или слепой из двух слуг, но удар в грудь быстро прервал его мысль. Он упал, задыхаясь.

Икари залез в бадью и зло бросил:

— Начинайте.

Служанка предельно осторожно начала мыть его, а мальчик смотрел на мёртвого стражника. Гнев в его душе всё не стихал.

— Вы двое. Поднимите его.

— Что?

— Я сказал: поднимите его на ноги!

Двое слуг в страхе переглянулись, но всё же подошли к мертвецу, взяли его за подмышки и приподняли в стоячее положение.

— Поднесите его.

Слуги сделали, что было приказано. Икари безумно улыбнулся и произнес голосом, насквозь пропитанным ядом:

— Эй, ублюдок, ты разве не знаешь, что в столице нельзя лежать дохлыми?

Мальчик рассмеялся ледяным смехом, отчего все присутствующие оторопели. Мурашки на их спинах уже двинулись в поход куда-то вниз, к ногам. Служанка начала мыть мальчика, внутренне уже называя его "чудовищем". Она мыла практически не касаясь кожи, боясь оказаться на месте стражника.

— Выкиньте это отродье в окно.

— В... в окно, сир?

— Ты оглох?!

— Нет! Сию минуту, сир!

Двое слуг, потащили мертвеца к окну, и тяжело перевалили его через край. До них донёсся глухой стук снаружи. Стражники, что патрулировали внизу, обнаружив тело, побежали докладывать о случившемся начальнику гарнизона. Всё это время мальчик хохотал, окончательно расстроив служанке все нервы. Она поклялась себе, что, если выживет сегодня, обязательно уволится из замка. Хотя какая-то её часть знала, что ей этого не позволят.

За этой своеобразной картиной, их застал портной. Он был удивлен, что будущего нотриарха моют прямо в коридоре, но вслух тему благоразумно не поднял. Он тоже был достаточно привычным к такого рода вещам.

— Сир, я пришел снять мерки.

Мальчик медленно вылез из воды и голым встал перед седым старцем.

— Что ж. Вперед. Снимай.

Служанка и двое мужчин поторопились удалиться, облегченно вздыхая про себя. Они выжили! Портной же, не вполне понимая, что здесь произошло, принялся за работу. После нескольких минут он с удовлетворительным кивком ушел. Икари вернулся в свою комнату и устало лег на кровать.

"Иногда я теряю рассудок. Мне следует лучше следить за собой. Особенно в случае, если "меня" больше не осталось..."

С этими мыслями мальчик уснул.