Первый мир · Глава 2

Отшельник

День сменился ночью, ночь сменилась новым днем. На третий день его левая рука полностью восстановилась непонятно откуда взявшейся плотью. Она была заметно темнее правой, хотя черный дым вокруг неё уже не кружился.

Икари все так же просто шел вперед, лишь иногда останавливаясь, чтобы найти еду. Если ему удавалось поймать в реке рыбу, он готовил её на огне. Если рыбы не было, он ел насекомых или ягоды. Если живот начинало крутить, он садился и направлял все доступное рё в желудок, чтобы насильно переварить пищу. Это сильно изматывало и его часто рвало.

Спустя несколько дней, Икари научился определять ядовитые ягоды, плоды или насекомых. Через какое-то время ему пришло в голову наносить яд крупных пауков, от которых ему было хуже всего, на орехи и расставлять ловушки на мелкую живность вроде белок и древесных крыс.

Мальчик давно перестал считать дни. Его одежда изорвалась и висела на нем лоскутами, один ботинок смыла река, а подошва второго была изношена настолько, что не было разницы между ней и голой ступней, так что мальчик выкинул и его. Первое время его стопы резались об острые камни, а мелкие палки, скрывающиеся в листве больно впивались в кожу, но спустя пару дней его стопы огрубели и идти стало проще.

В один из вечеров Икари остановился у реки, чтобы попить и попытать удачу в ловле рыбы. Острая палка в его руках совершала круговой танец над поверхностью воды, будто это она из них двоих была охотником.

Внезапно раздался оглушительный рев, в испуге Икари резко развернулся: на берегу стоял медведь или что-то похожее на него. Мгновенная дрожь прошла от ресниц до кончиков пальцев ног. Мальчик никогда не видел такого большого животного: в Долине крупнее безрогих овец да пугливых ланей никто не водился, а таких громадин и подавно.

Икари сделал шаг назад, и в этот момент медведь с ревом бросился вперед.

“Мне не убежать!”

На одних инстинктах Икари выставил палку перед собой и попытался угрожающе заорать, но все что издало его горло – это тихий хриплый скулеж. Медведь уже был в паре метров.

"Слабое место. Где слабое место? Слабое место..."

Шкура животного выглядела прочной, и, хоть сам медведь был некрупным, его когти от этого только сильнее походили на десяток заточенных кинжалов. По крайней мере, они отчетливо блестели на свету.

"Глаза...": все что пришло мальчику в голову, он резко перехватил палку в левую руку и метнул. Опыт ловли рыбы предыдущих дней помогли, и Икари попал, куда целился, но это лишь больше разъярило медведя. Тот сделал резкий рывок вперед и замахнулся лапой. Интуитивно Икари тоже бросился вперед и схватился за мех медведя на животе, при этом крепко обхватив туловищу ногами. Животное заревело в самое ухо мальчика и начало бешено вращаться, пытаясь сбросить с себя неудобную добычу.

"Бей! Бей! Бей!": стучало в голове десятилетки. Он замахнулся левой рукой, его пальцы почернели от того, что он влил огромное количество рё в конечность. Икари стал бить по медведю в одно и то же место, наугад пытаясь выцелить сердце. Его бросало из стороны в сторону, но Икари лишь с еще большим отчаянием хватался ногами и правой рукой за животное, нанося удары.

Рёв, царапины и порезы, кровь из раны животного, кровь из ушей Икари, побелевшие костяшки на правой руке. Икари вбивал удар за ударом, в его голове была лишь звенящая паника и ярость.

Удар, удар, удар, удар, удар, удар... Мальчик не остановился даже когда мертвый медведь повалился на спину, а его рё было полностью исчерпано. Удар, удар, удар, удар, удар...

"Стой...": прозвучало в голове. Мальчик замер, и в то же мгновение на его изнуренное сознание нахлынули ощущения. Он закричал от боли. Икари успел бросить последний взгляд на отражение окровавленной спины в воде, прежде чем его сознание унесло, а следом за ним и его тело вниз по течению реки.

***

Икари разлепил глаза и непонимающе уставился на что-то соломенное.

"Потолок?"

Он хотел было сесть, но вскрикнул от резкой боли в спине и упал обратно. Немного погодя, чувство боли притупилось. Икари снова открыл глаза и стал изучать место, куда он попал.

В центре большой комнаты горел огонь, над ним висел котелок, внутри которого что-то эмоционально побулькивало. Сушеная рыба висела на стене, рядом был лук, одежда, шкура и рога какого-то животного. Икари, никогда прежде не встречавший рогатых представителей животных, подумал, что это такой элемент декора, вырезанный из дерева.

"Это дом человека, что я здесь делаю?"

Икари пытался вспомнить что с ним произошло, в голове всплыл медведь и рана на спине. От этих воспоминаний его тело зачесалось, а адреналин ударил в голову. Мальчик с усилием заставил себя сесть, игнорируя огненные вспышки боли.

"Точно, я дрался с тем животным, а затем... я упал в воду... но почему я жив? Что это за место и кто его хозяин?"

Будто отвечая на его мысли, со стороны входа раздался звук перекатывающихся камешков, "дверь" из веревочек пропустила высокого седого мужчину. Он был одет во что-то вроде халата с накинутой на плечи шкурой.

— О, малой, ты очнулся. — произнес неизвестный и внимательно посмотрел на Икари. — Тебе пока лучше не вставать. А то раны откроются. Я обработал их тем, что у меня завалялось, но до финального выздоровления, как до вершины фиолетовых гор.

Икари удивился. Речь человека была частично понятна ему. Значение некоторых слов ускользало, но общий смысл был очевиден.

— Кто... вы?

— Я тот, кто спас тебе жизнь. А ты чего такой угрюмый? — мужчина улыбнулся, но под холодным взглядом Икари его улыбка быстро сползла с лица. — Можешь звать меня Оуэт, я простой отшельник. А тебя как звать, мой юный друг?

Икари внимательно изучал лицо человека перед ним, но не нашел следов угрозы.

— Икари.

— Откуда ты, Икари?

— Из деревни. — После всего произошедшего для мальчика было очевидно держать в секрете свое место рождения.

— Из какой?

— Не помню... — Если бы Икари знал название той деревушки возле выхода из пещеры, назвал бы его, а так пришлось изображать потерю памяти.

— Хммм. И как давно ты потерялся?

— Не знаю.

Оуэт изучающе смотрел на лицо мальчика. Ему было очевидно, что тот что-то скрывает, но осторожность в данных обстоятельствах вполне разумна.

— Хорошо, не буду больше донимать тебя вопросами. Скоро будет готова похлёбка, я как раз поймал немного дичи. Мясо – ровно то, что тебе сейчас жизненно необходимо.

Сказав это, Оуэт прошел к импровизированному столу, что стоял в углу комнаты и начал весело разделывать кролика, напевая какой-то мотив.

Когда суп был готов, Оуэт снял котелок с подвеса и наложил две порции. Игнорируя боль, Икари подсел к костру: тепло от него немного успокаивало. Оуэт протянул миску.

— Держи.

Икари кивнул и медленно принял тарелку. Оуэт достал и положил между ними лепешку прямо на пол.

— Отламывай мелкие кусочки и кидай в суп, так будет вкуснее.

— ...

Вдвоем они приступили к еде. Оуэт ел, не торопясь, время от времени поглядывая на Икари. В конце концов, он не выдержал:

— Так как ты выжил после встречи с медведем? — спросил мужчина с набитым ртом. Это отсутствие этикета почему-то слегка усмирило внутреннее беспокойство Икари. Хотя откуда обычному человеку знать этикет кланов?

"Значит это животное называется медведем."

— Он выскочил на меня, когда я ловил рыбу.

Так как Икари не продолжил, мужчина снова спросил:

— Так как ты от него убежал?

Икари мучительно раздумывал: с одной стороны он не хотел рассказывать о своей левой руке, да и что он мог сказать, он и сам ничего не понимал. С другой не хотел говорить, что убил животное, боясь сойти за лжеца или за сильного пользователя рё. Неизвестно что было хуже.

— Спасся, поплыв по реке. Но потерял сознание, пока плыл.

— Пняяятно. — медленно протянул Оуэт. — Ну, тебе еще повезло, справится с медведем может только мастер рё, и даже, если ты – пользователь... — мужчина проигнорировал очевидный взгляд Икари. — ..это все равно та еще работенка.

— Я и правда чуть не умер. — нейтрально ответил Икари и замолчал.

От мужчины не ускользнула реакция мальчишки, но он не подал виду.

"Пацан явно защищал спину рё, иначе умер бы на месте от такого удара, но если так уж не хочет говорить, чёрт с ним. Не пытать же мне его."

Оуэт был слегка раздосадован тем, что мальчик так осторожничает с ним. В конце концов, он и правда его спас.

"Может я и выгляжу, как отшельник, но не как бандит же... Впрочем, когда я в последний раз смотрел на свое лицо?.."

Когда Икари прикончил трапезу, Оуэт по доброте душевной наложил ему еще.

— Давай, доедай, ты потратил много сил на восстановление. Как доешь, ложись спать, завтра обсудим, что нам с тобой делать.

— ..спасибо... мистер Оуэт.

Оуэт скосил взгляд на ребёнка, но так ничего и не сказав, стал стелить себе лежанку.

"Странный парень. Необычная манера речи, странные ударения, но не похоже, что он безграмотный. Медведь обычно не нападает на человека, если он сыт. А если сильно голоден... да посреди лета...": мужчина еще раз скосил взгляд на Икари. "То я не представляю, как ты от него сбежал, малыш. И сбежал ли вообще."

Закончив со второй порцией, Икари отложил миску в сторону и стал смотреть на костер. Постепенно перед его глазами встала картина пожара... мать... отец... сестра...

Как ему отомстить? Что делать? Он ничего не знает о землях за пределами долины. Мир, о котором он мечтал, сжёг его дом и убил каждого, кого он знал.

И теперь он должен покарать убийц его семьи... Ненависть подарила ему этот долг, но что с ним делать, мальчик не имел ни малейшего представления. С этими тяжелыми мыслями он лег спать.

Его мучали кошмары, но за столько дней он уже к ним привык...

Икари разбудил негромкий стук. Он резко подскочил, отчего спина вновь полыхнула болью.

— Не суетись, малыш, все в порядке. Я тут мастерю тебе лук: скоро мы пойдем на охоту. Набери себе сам из котелка и... — Оуэт мельком взглянул на ноги мальчишки. — Да... еще бы обувь тебе сделать. Пока поешь.

После завтрака, Икари опробовал лук. Отец учил его охотится на кроликов, так что он уже умел обращаться с этим инструментом.

— Умеешь стрелять?

— Немного.

— Это хорошо, тогда проверим твои навыки в лесу.

Выйдя из лачуги, они отправились по тропинке куда-то в сторону солнца. В деревянных сандалиях Икари было непривычно, но его ступни говорили ему спасибо за возможность больше не сопротивляться натиску острых предметов под ногами.

— Мистер Оуэт, можете ответить на мой вопрос?

"И всё же, что за мистер? Это такое обращение?"

— Конечно.

— Кто вы?

Оуэт бросил взгляд на Икари и задумчиво потер подбородок, пытаясь подобрать наиболее простые слова.

— Когда-то я был солдатом, но эти времена давно прошли.

— Солдат? Это кто?

— Ты даже этого не знаешь? Из какой дыры ты вылез, малыш? Солдат – это человек, убивающий врагов начальника за порцию еды и небольшое жалованье – вот кто такой солдат.

— А жалованье – это что?

Мужчина протяжно вздохнул. У него никогда не было детей, но он быстро понял, что они утомляют.

— Деньги. На которые ты можешь себе что-нибудь купить. Концепцию денег ты хотя бы знаешь?

— Да.

В долине была небольшая торговля между кланами, средством обмена был фиолетовый пирит. Он не пропускал рё, а значит его нельзя было подменить другим минералом.

— А кого вы убивали? — именно этот вопрос больше всего интересовал Икари.

— Кого прикажут. На войне на кого пальцем показал командир, тот и враг. Я дослужился до капитана, потому и сам мог показать на кого-нибудь, но это все дурное дело, малыш. Поэтому я ушел. Даже уже и не помню как давно.

— А вы можете.. научить меня?

Оуэт подозрительно уставился на Икари.

— Обучить чему? Убивать что ли?

— Мм... Нет... Быть солдатом... — Икари уловил смену настроения, поэтому попытался подкорректировать свои слова. — Или хотя бы защищать себя от медведей или... людей...

Бывший капитан молчал довольно долго, пристально разглядывая мальчика. Икари уже было хотел еще сильнее исказить своё намерение, но Оуэт заговорил:

— Эх, малыш, нелегкая у тебя, видать, судьба была, раз хочешь защищать себя от людей.

— ...?

— Хххх.. Ладно. Сначала покажи мне, чего ты стоишь на охоте, а там будем думать.

Мысль на старости лет завести ученика чем-то притягивала старого капитана. Но он также отчетливо понимал, насколько это будет утомительно.

***

Спугнув первого кролика, Икари все же попал во второго и третьего. Мужчина вручил нести их мальчику, и они пошли обратно. Оуэт так и не выстрелил.

На обратном пути бывший капитан всё же решил дать вводный курс по рё.

— Ты знаком с основными принципами рё?

Икари подумал, что рассказывать о клановом искусстве кому-то вне Долины было бы рискованно, поэтому притворился новичком.

— Я знаю только, что некоторую энергию можно накопить в животе, а потом перевести ее в руку или, например, в желудок... Или покрыть кожу...

— Понятно, тогда слушай. Рё возникает в источниках. Существует девять источников первого порядка: воды, пути, росы, дождя, чистоты, жизни, души, ветра и духа. И сто восемь источников второго порядка: они расположены вдоль основных артерий и вен. Они – центр разветвления сосудов. Из каждого источника, что является сосредоточием рё, можно извлекать энергию. После извлечения ты отправляешь ее сперва в средоточие жизни, а затем в другие источники первого или второго порядка. При этом у каждого человека свой характер рё: у кого-то он течет, как река, чтобы, накопившись, выплеснуться мощной сокрушающей волной. А у кого-то рё, будто взрыв – мгновенно проходит источник жизни и резким порывом вылетает из средоточия энергии. — Оуэт пытался объяснять всё максимально доходчиво, у него уже был опыт обучения солдат под его командованием, поэтому он рассказывал то, что уже произносил не раз. — Для начала мы определим какой у тебя тип энергии, но прежде всего мы все же приготовим этих кроликов и немного помедитируем – соберем и сохраним энергию в источники жизни. Ты примерно понял о чем я тебе сейчас говорил?

— Да. — нейтрально ответил мальчик.

— Отлично.

Вернувшись в хижину и пообедав, новоиспеченные учитель и ученик сели возле входа. Оуэт дал подробные инструкции, как собрать рё в источнике жизни, хотя это было совершенно излишне, о чём тот вполне отдавал себе отчёт.

Икари все же не стал посвящать "учителя" во все свои возможности. Примерно через полтора часа они вышли во двор.

— А теперь ударь меня. — Бывший капитан выставил перед собой ладонь.

Икари немного помялся, пытаясь понять какой уровень владения рё ему следует продемонстрировать, а затем нанес удар, попытавшись сделать это в меру неумело.

— Хм. Удивительно. Ты смог так естественно направить рё из источника жизни в свою правую руку, как будто давно уже этим занимаешься.

"Чёрт..."

— У тебя явно взрывной характер рё, я бы даже сказал мгновенно взрывной, такая скорость показывает насколько на самом деле твой контроль хорош. Это также означает, что тебе нужны техники с быстрым перемещением энергии по телу. К сожалению у меня текучий характер рё, и я не знаю таковых техник, но каким-то основам всё же смогу тебя обучить.

Оуэт смерил Икари долгим изучающим взглядом, от которого мальчик почувствовал себя неуютно.

"Я был пойман?"

Он не знал что ожидать от своего "учителя", если тот догадается об истинных возможностях своего "ученика".

"А мальчишка не прост. Он явно не первый день изучает рё, но так сильно пытается это скрыть. На континенте хватает пользователей рё, но чтобы в какой-то деревушке был мастер, который захотел бы обучить сироту быстрому перемещению взрывного рё... подозрительно все это. Очень подозрительно.": так думал Оуэт, впрочем, он решил не давить на ученика. В конце концов, перед ним всего лишь мальчишка.

— Ладно, а теперь я научу основам перемещения рё, которые еще завалялись в моей старой черепушке...

***

Первые две недели Оуэт рассказывал Икари все то немногое, что знал из теории для пользователей взрывного типа рё: от тактик боя до техник. Постепенно Икари расслабился и наружу стало выглядывать его реальное лицо, которое было холодным, жестоким и бескомпромиссным. Смерть меняет людей, но некоторые меняются до неузнаваемости. Это не ускользнуло от внимания Оуэта.

Сперва он пытался говорить со своим учеником о ценности жизни, о боли смерти, об ответственности сильного перед слабым. Науку, которую он сполна испил на войне.

В такие моменты Икари одёргивал себя и внешне вел себя, как образцовый ученик, идеальный человек, возвращая выражение лица к нейтральному. Это сильно не нравилось старому капитану, и он все и больше и больше убеждался в том, что этого мальчика уже не исправить. Что-то в нем было окончательно и безвозвратно сломано. Не смотря на все попытки ребенка скрыть нутро, капитан опытным глазом видел его настоящего, и это настоящее было сродни бездушному демону.

Под конец месяца Оуэт практически не занимался с Икари. Тот же, осознав свою оплошность, пытался вернуться к образу "идеального ученика", но этим старого вояку уже было не обмануть. По итогу, они просто сосуществовали в этой скромной хижине. Каждый по отдельности: мальчик не знал куда идти, а капитан не мог заставить себя прогнать ребёнка.

В начале второго месяца к Оуэту пришел его друг. Он приходил раз в сезон, чтобы обменять шкуры, вяленое мясо и различные изделия на предметы первой необходимости вроде новой одежды, инструментов, муки, приправ и тому подобного. Оуэт с каким-то внутренним облегчением приветствовал его.

— Икари, знакомься, это мой старый друг – Тий. Тий, это... мой... кхм... мой ученик.

— Как ты умудрился завести ученика в этой глуши, капитан? — Высокий блондин средних лет удивленно захлопал глазами.

— Это долгая история. Икари, сходи за дичью, негоже встречать гостей пустой тарелкой.

— Да, учитель.

Икари с безразличным видом кивнул Тию, затем взял свой лук и удалился. Оуэт показал другу на скамью:

— Сядь, Тий, нам... нужно поговорить.

— Это я уже понял, капитан, так что...

Оуэт поднял руку и, когда друзья сели, завёл разговор. Его голос был тих, в нем чувствовалось сильное напряжение.

— Обо всем по порядку...

Тий выслушал историю последнего месяца с того самого момента, как Оуэт выловил странного раненного мальчика из реки.

— ...он, конечно, сразу показался мне подозрительным: в его-то возрасте иметь такой контроль рё, но при этом усиленно делает вид, что слышит всё впервые. Я закрыл на это глаза: мало ли какое у него было прошлое? Кому из нас нечего скрывать? Я просто радовался его успехам. А потом... Тий, его навыки растут невероятными темпами! В какой-то момент мне стало до жути интересно какое чудовище я смогу из него слепить. Но теперь... теперь я боюсь это чудовище. Он ненормален, Тий. Ладно талант, но вот его глаза... Сначала он как будто прятал от меня свой взгляд, но спустя пару недель, когда мальчишка похоже подпривык, он перестал притворяться. И я... я не мог вспомнить откуда же я видел подобный взгляд. Меня мучило это неделю и только недавно меня осенило: я видел такой же взгляд в тот день... когда император отправил нотриарха по наши души... день нашей чистки...

— Что?! — Тий, внимательно слушавший всё это время, пораженно уставился на своего капитана.

— Взгляд без сердца. Взгляд монстра. Взгляд того, кто отбросил свою человечность. Тий. Я помог чудовищу выздороветь и окрепнуть. Я боюсь... в общем я не знаю что с этим делать и сперва хотел посоветоваться с тобой, сержант...

Взгляд блондина был суровым, он медленно повёл плечом.

— Вы же знаете, капитан, самое простое решение – самое эффективное. Не лучше ли просто от него избавиться?

— Да... мысли об этом я прокручиваю последние дни, но у меня... не уверен, поднимется ли моя рука. Все же не похоже, что он успел сделать что-то плохое. Да и он как будто бы не виноват...

— Капитан. Если вы хотите, одно ваше слово и я это сделаю это.

Оуэт горько посмотрел на своего бывшего подчиненного, но вместе с горечью в его глазах была и твёрдость.

В ту ночь цепной пёс императора вырезал почти весь его отряд. Капитан ясно видел этого человека, тот взгляд и смех всё еще снится ему в кошмарах. Тогда Оуэт твердо уверовал в своем сердце, что у определенных людей не должно быть и шанса на помилование. Они должны умереть при любом раскаладе.

В это время снаружи хижины мальчик с двумя кроликами в руках молча изучал стену холодным взглядом.

"Вот значит как..."

Икари зашел в хижину, и мужчины резко прекратили разговор. Икари протянул кроликов и холодно улыбнулся.

— Учитель, я принес дичь.

— Да... повесь пока на стену.

— Хорошо. Учитель, если я понадоблюсь вам, я буду тренироваться снаружи.

Мальчик вышел. Блондин сузил глаза и подобрался.

— Думаете он слышал?

— Пекло! Я не думал, что он так быстро вернется с охоты. Слушай, Тий, этот парень опасен. Количество его рё ненормально, у детей не должно быть столько. Боюсь, этот бой будет сложен даже для тебя.

— Капитан, вы меня недооцениваете.

— Эх, Тий. — Седой мужчина сделал долгий вздох, но передумал говорить болезненные для них обоих слова. Он сменил тему. — Давай сначала поедим.

Когда кролики почти доварились, Икари вошел в хижину. По его виску тёк пот. Оуэт бросал взгляды на мальчика, его мучила вина, но он понимал, что сейчас, когда это мелкое чудовище устало, был их лучший шанс. Он верил в способности своего друга, но также прекрасно представлял на что способен его ученик. За эти недели он его достаточно изучил.

Икари набрал похлебку в три миски и протянул две из них. Молча он преступил к трапезе, к нему через пару мгновений присоединился Тий, но старому капитану кусок не лез в горло. Внезапно мальчик прервал молчание:

— Тий, мой учитель рассказывал про разные виды рё. Скажите: какой тип у вас? — мальчик уже какое-то время старался не использовать "мистер", встречая реакцию непонимания.

Мужчины замерли. Блондин вытер рот рукой и сурово посмотрел на Икари.

— Почему спрашиваешь?

Маленькая ледяная усмешка была ему ответом.

"Кажется, он перестал притворяться...": бывший капитан быстро всё понял.

— Вы солдат старой закалки, Тий, разве не будет справедливо уравнять наши шансы?

Взгляд блондина заострился.

— Взрывной тип у меня, пацан. Как и у тебя.

— Понятно. Спасибо, что сказали.

Мальчик равнодушно продолжил есть. Тяжелое молчание прерывали звуки костра и стук ложек.

Когда Тий и Икари закончили есть, их взгляды тут же встретились, и напряжение в хижине стало почти осязаемым. Икари вежливо улыбнулся, но эта улыбка была подобна улыбке змеи, предлагающей мыши оценить анатомию её желудка.

— Приступим сейчас или вы хотите добавки?

— Нечего тянуть кота за яйца, пацан. Пошли во двор.

— Хорошо.

Оуэт хотел было что-то сказать, вмешаться, но так ничего и не произнес. Его лицо выражало боль, неприятие и сомнение. Втроем они вышли из хижины.

Икари и Тий встали друг на друга. Это был первый серьезный бой Икари и сказать, что он волновался, было бы преуменьшением. С запасами рё у него было все в порядке, не смотря на охоту и тренировку, но вот навыки боя всё еще были под вопросом. Икари стиснул кулаки и холодным взглядом посмотрел на соперника.

— Икари... — Оуэт прочистил горло. Он хотел сказать, что это всё недоразумение, что мальчик может просто уйти. Но всё, что он смог выдавить из себя. — Прости, я...

— Учитель. — Икари прервал говорившего. — Спасибо, что спасли мне жизнь и обучали меня. Я многим вам обязан. Но, к сожалению, я не могу умереть здесь, поэтому вам придется извинить меня за то, что произойдет дальше.

— Икари...

— Кажется у тебя огромное самомнение, пацан. — Тий принял стойку. — У нас один учитель и я не буду относится к тебе пренебрежительно. Так что сражайся в полную силу.

— Я так и сделаю.

Блондин и Икари приняли стойку. Первый напал Тий: он резко бросился вперед и нанес удар правой ногой. Взрывной характер рё позволял сделать это практически в одно мгновение, но Икари видел удар и был готов. Он резко отскочил и, когда нога пролетала мимо, прыгнул вперед, нанося сокрушительный удар в печень.

В начале обучения учитель не был скуп на объяснения и показал Икари основы боя один на один, научил его видеть намерения противника и бить в слабые точки. Чего-то такому не учат на межклановых турнирах, цель которых была по большей части развлекательной.

Тий согнулся, всё его тело пронзила резкая боль. Икари не стал останавливаться на этом и, влив до черноты в правую руку огромное количество рё, буквально вспорол грудь блондина, пронзив тому сердце. Бывший солдат медленно осел, а затем повалился на спину. Он уже был мертв.

Правая рука Икари потемнела, как перекалённое железо. Оуэт как-то рассказывал, что так бывает с любым практиком: стоит влить в конечность больше рё, чем она способна пропустить, и кожа чернеет. Левой руке для этого никаких причин не требовалось – подарок демона чернел, когда ему вздумается.

Повисла гробовая тишина. Икари отошел.

Оуэт подошел к бывшему подчиненному, поднял его за плечи и посмотрел в тускнеющие глаза. Он часто терял своих людей на войне, но не так... в этом было что-то неправильное. И это была его вина. От начала и до конца.

Сердце капитана болезненно ныло... Он поднял тяжелый преисполненный горем, виной и гневном взгляд на ученика.

— Похоже... все это время ты скрывал от меня свой реальный уровень владения рё. И все же, если бы Тий заранее знал твои особенности, так легко у тебя бы не вышло.

Икари ничего не выражающим взглядом смотрел на своего учителя. Он впервые убил человека, но внутри была пустота. Ему было всё равно. Не было даже радости от того, что стал на шаг ближе к исполнению своей мести.

— Понял.

Оуэт взял своего старого друга и отнес в сторону и положил на траву. Затем он повернулся и встал перед своим учеником, приняв боевую стойку.

— Ты сразу показался мне подозрительным. Странная речь, умения и запасы рё, которых не должно быть у десятилетнего мальчишки. И еще эти твои глаза... Я совершил ошибку, мне не следовало обучать тебя, но я... Да... Я размяк. За все эти годы. И сейчас... — Оуэт сжал кулаки. — ..мне придется расплатиться за это.

Где-то на краю сознания мальчик испытал боль от этих слов, но его лицо всё еще хранило бесстрастное выражение.

— Учитель... это было ваше решение напасть на меня. Если вы желаете, я просто покину вас.

Лицо Оуэта ожесточилось, всякое сомнение исчезло с него.

— Увы, мальчик. После произошедшего назад дороги уже нет. Мне придется убить тебя или же умереть от твоих рук.

— ...

— Приступим.

Оуэт, сохраняя стойку приблизился к Икари, его открытые ладони медленно перетекали из одного положения в другое, реагируя на любую смену положения тела мальчишки. Икари знал, что стиль его учителя состоит в контроле противника и сокрушительных контратаках. Их спарринги в начале месяца были частым делом, и Икари ни разу не выходил из них победителем, поэтому он не торопился атаковать и был предельно бдителен.

Оуэт приближался, зажимая своего ученика в угол и провоцируя того на действия. Икари ударил, целясь в солнечное сплетение, но левая рука учителя отвела его атаку в сторону, а правая нанесла мощный удар в челюсть. Икари попытался увернуться, но атака все равно прошла по касательной выбивая равновесие из стойки наследника Атер. Удар коленом в корпус откинул Икари назад. Хоть тот и попытался остановить атаку левой рукой, кости все равно жалобно затрещали. Отлетев, Икари вскинул голову достаточно быстро, чтобы увидеть боковой удар ладонью себе в шею. Не успев восстановить равновесие, Икари отпрыгнул назад, но давление его "учителя" не спадало: удар сверху, слева, подсечка.

Оуэт не жалел рё, пытаясь быстрее прикончить мальчика. Его атаки были словно водоворот, загоняющий противника в капкан, из которого выход был только на тот свет. Икари отступал, блокируя, получая удары и снова блокируя. Его тело обросло многочисленными ранами, синяками и ушибами, но он, стиснув зубы, внимательно следил за каждой атакой, пытаясь минимизировать получаемый ущерб.

Собрав большое количество рё, Оуэт пригнулся и нанес мощный прямой удар, пытаясь попасть в источник жизни своего противника. Икари резко качнулся назад, пригнулся, и нанес симметричный удар левой рукой, раздался громкий треск и рука мальчика безвольно повисла сбоку. Оуэт остановился и со смесью печали и тлеющей ненависти посмотрел на Икари.

— Вот и всё, малыш...

Оуэт собрал огромное количество энергии и его правая рука уже неслась навстречу смерти мальчика.

— Учитель... — выдохнул мальчик.

На секунду Оуэт замер, запнувшись на ровном месте. Вспышка жалости остановила его, и накопленное рё порывом воздуха растрепало волосы мальчика. Собравшись с мыслями, седой мужчина вновь поднял твёрдый взгляд.

— С этого момента...

— Учитель... — Прервал его Икари, вытирая изгибом локтя кровь со лба. — Кажется, вы исчерпали ваше рё. Наш бой действительно подходит к концу.

— Что? — Оуэт в шоке обратился внутрь себя и, действительно, его запасы рё были практически на нуле. — Как ты это...

Икари рванул вперед и, собрав большое количество энергии в здоровой руке, нанес удар. Раздался треск костей, и Оуэт отлетел назад. Еще один рывок вместе с ударом ноги в корпус заставил старого капитана упасть на колени. Из его рта потекла кровь.

— Я действительно не хочу вас убивать, учитель.

— Ты... — Оуэт выплюнул кровь. Его глаза закатывались, но все еще пытался фокусировать взгляд на мальчике перед ним. — Разве ты забыл... кха... чему я тебя учил?

Икари вздохнул и монотонно произнес:

— Никакой жалости к врагам. Открытая спина просит кинжала.

— Верно... так что... кха-кха... не позорь старого капитана и сделай всё, как положено.

Икари положил ладонь на кулак и тихо произнес.

— Хорошо, учитель. И... спасибо...

Оуэт медленно поднял взгляд, чтобы в последний раз посмотреть на мальчика. Не думал он, что его жизнь закончится таким нелепым образом. Для чего он тогда бежал от императорской гончей в ту ночь? Зачем прятался в горах? Для этого? Как нелепо.

"Как же я жалок..."

Удар уже приближался к голове, готовый лишить капитана жизни. Рё исчерпано и защититься невозможно. Даже детская рука, пропитанная рё, может легко пробить доску. Он еще знал старые солдатские трюки, как можно в неравной схватке выйти победителем. Но он не стал ничего делать.

Оуэт Берн закрыл глаза. На долю мгновения его лицо вновь стало безмятежным, как будто он вернулся в прошлое. Когда его подчиненные, перебивая друг друга, кричали тосты, и, смеясь, опрокидывали кружки. Когда капитан словно приёмный отец своего отряда, все они становятся семьей.

"Жаль, что всё так обернулось... действительно жаль...": последние мысли вспыхнули в голове мужчины и угасли. Уже мертвое тело отлетело назад и, несколько раз перевернувшись, замерло на земле. Тело Оуэта приземлилось рядом с телом его старого друга, почти сына, голова его завалилась на бок, и пара мертвых глаз встретились друг с другом.

"Капитан, вы слишком сердобольный для солдата, когда-нибудь это вас погубит, зуб даю!"

"Что ж, если мое доброе сердце меня погубит, так тому и быть, но хотя бы парочку кретинов вроде тебя, Тий, я смогу вытащить из этого пекла."

"Что вы, капитан, куда вы, туда и я. Но всё же надеюсь, что, когда мы вновь встретимся в аду, у вас будет пойло получше этого дрянного бердинского..."

"А у тебя губа не треснет?!"

"Хахахаха..."

"Хахаха..."

***

Икари стоял уже перед двумя могилами. В его сознании было необычайно тихо. Путь, начавшийся с крови, может быть продолжен лишь еще большей кровью. Казалось, ему не будет края.

Умом Икари понимал, что должен испытывать сожаление или печаль, но сердце его было мертво. Чувства как будто осторожно задевали его сознание, но тут же испуганно прятались в небытие.

— Учитель Оуэт, вы были добрым человеком и скорее всего не заслужили смерть. Но заслужили ли её мои родные? Заслуживает ли её хоть одна невинная жертва в этом мире? И, если справедливость – лишь иллюзия, за что конкретно вы отдали свою жизнь?.. А они?..

...

Икари вошел в хижину, его взгляд медленно касался всех вещей в комнате, затем он закрыл глаза и вздохнул. Постояв так немного, он очнулся и стал собирать вещи, что могли понадобиться ему. Мальчик взял запасную одежду, съестные припасы и немного денег, которые хранились под половицей. Старый капитан показывал ему монеты, называя их денами. Также Оуэт рассказал в какой стороне находится ближайшая деревня. Икари нашел еле видимую тропинку и ближе к вечеру добрался до этого поселения. Оно было довольно крупным, но людей на улицах было мало.

"Для начала мне нужно больше узнать о местности. Учитель говорил, что мы находимся на окраине империи Маун. Мне же следует попасть в столицу, которая лежит на юго-западе: там я смогу узнать о людях, что напали на долину. И, возможно, найду способ отомстить."

Икари остановил одинокого прохожего.

— Извините, вы знаете, как добраться до столицы?

Но человек даже не остановился, кинув лишь раздраженный мимолетный взгляд.

— Отвали, голодранец.

Икари спросил еще несколько людей, но все либо спешили по своим делам, либо давали туманные ответы просто махая рукой в сторону заходящего солнца, о чем мальчик итак знал. Никакой конкретики разузнать не удавалось.

В какой-то момент Икари наткнулся на очень толстого человека с маслеными глазками.

— Столица? Знаю-знаю. А как тебя звать-то, малыш? — мужчина разглядывал скромную одежду мальчика.

— Икари.

— Хм. Значит так, мальчик, я и правда могу тебе помочь! Видишь ли, я как раз в столицу и отправляюсь. Я – торговец. Езжу по деревням, меняю товары. У меня осталось еще пара поселений, куда мне нужно заехать, а затем мы могли бы отправиться в Маунгрейв.

"Маунгрейв? Так называется столица?"

Мальчик тер подбородок, пытаясь вспомнить уроки от матери.

Встрепенувшись, Икари соединил ладони в знаке благодарности.

— Спасибо за ваши услуги, э...

— Меня звать Помон. Видишь эти ящики. — толстяк в бледно-золотом одеянии с зелеными рукавами показал рукой на дюжину ящиков, стоящих в стороне. — Загрузи их в телегу, и мы отправимся, здесь с делами я уже закончил.

— Хорошо.

Погрузив всё необходимое, Икари взглянул на Помона. Тот показал рукой на телегу, а сам сел за вожжи. Они тронулись с места. Выехав из деревни, телега закачалась по разбитой дороге на запад. Время от времени Помон бросал взгляды через плечо, а его промасленные глазки блестели всё ярче с каждым оставленным за спиной метром.

Внезапно телега остановилась. Икари в этот момент медитировал, как его учил Оуэт – "медитация – это прежде всего состояние ума... сознание должно стань подобием глади воды...". В голове мелькало лицо старого капитана, в те дни на нём еще можно было заметить улыбку.

От резкой остановки мальчик распахнул глаза.

— Здесь подойдет. — весело сказал Помон и сошел с телеги. — Малыш, подойди-ка, мне нужна твоя помощь кое в чём.

Когда Икари подошел к торговцу, тот ласково положил руку на плечо мальчику.

— Знаешь, друг, ты мне, конечно, помог, но путь до столицы неблизкий. Той услуги, которую ты мне оказал, к сожалению, недостаточно. Поэтому я тут подумал, что тебе, как честному мальчику, стоило бы отплатить мне другим образом.

Торговец чуть облизнул губы и прищурился, глядя на шею Икари.

— Каким образом, торговец Помон?

— О, ну ты знаешь, у мужчин есть свои потребности. Так почему бы нам вместе их не удовлетворить?

Торговец, игриво улыбаясь, немного оттянул многострадальную рубаху Икари в сторону, открывая его плечо. Мальчик спокойно стоял.

"О, а он кажется привычный.": подумал Помон в предвкушении: "Так даже лучше..."

— Кажется, я догадываюсь о какой потребности вы говорите, торговец Помон.

— Вооот! Хороший ма...

Торговец внезапно оборвал речь. Его маленькие глазки непонимающе опустились вниз. Из его груди торчала рука мальчика. Помон вздрогнул, когда ощутил как его сердце расплющила детская рука. Непоправимость произошедшего еще не коснулась его сознания.

Икари тихим ледяным голосом, которого не ожидаешь от десятилетнего мальчишки, обронил:

— Вы же об этой потребности говорите, торговец Помон?

Икари вырвал руку из груди толстяка, и грузное тело упало на придорожную пыль. Из окровавленного рта донеслось бульканье, но быстро стихло. Помолчав, мальчик пожал плечами.

— Сочту за согласие.

Внезапно спокойствие покинуло Икари: перед внутренним взором встала картина, где он потерял родных. Во вспышке неясной ярости он пнул тело торговца, отчего то улетело в ближайшие заросли. Успокоившись, Икари посмотрел на телегу. Лошадь тупо уставилась на него, будто спрашивая "он ли ее новый хозяин?".

— Что ж, с другой стороны так даже удобнее.

Икари сел за вожжи и неуклюже попытался повторить за предыдущими действиями торговца, когда он помыкал лошадью. После некоторых рваных хлопков, телега все же сдвинулась с места и покатила дальше по покатой дороге.

***

От мерного цокота подкованных копыт по щебенке Икари завалился назад на товары и уснул. Ему снился старый сон, в котором он лежал в каминном зале в ногах матери. Её черно-красные шёлковые одеяния мирно укутывали Икари, а ласковый голос играл его мыслями, будто на музыкальном инструменте. В те вечера тепло от камина навевало почти мистическое настроение.

— Я рассказывала тебе сказку про трехпалого волка, Икари?

— Нет, мам.

— Тогда слушай: когда-то на севере жил молодой волк вместе с волчицей. Он встретил её еще рыжим волчонком и сразу влюбился. Они жили душа в душу – вместе выли на луну, вместе умывались, вместе охотились, вместе грелись холодными зимними ночами в пещерах.

В какой-то момент у волчицы в животе появились маленькие волчата. Это было счастливое событие для молодой пары, но, к несчастью, тот год выдался голодным. Дичи практически не было. А та, что была, состояла из одних костей да лоскутков кожи. Волчице нужно было питаться, чтобы вырастить своих волчат, но еды не хватало даже на то, чтобы прокормиться самой.

Отчаявшись, волк отгрыз себе переднюю лапу и отдал своей возлюбленной. Но и этого не хватило. Волчица мучалась много дней, но, в конце концов, не совладала с собой и бросилась в ближайшую деревню.

Там, она увидела беззащитного маленького мальчика, слюни закапали из её пасти и она с тихим рыком бросилась в его сторону. Мальчик же, завидев волчицу, закричал что есть мочи. Из дома выбежал отец, и, увидев, что его сыну грозит опасность, схватил топор и зарубил несчастную волчицу.

Волк же, метавшийся в поисках пропавшей любимой по округе, нашёл ее только к вечеру. В ту ночь все ставни в деревне были заперты, а люди дрожали в своих постелях от горестного воя, в котором отчетливо слышалась боль, ярость и горе.

На следующий день, не обнаружив тела волчицы, человек взял свою жену и сына, и спешно они покинули деревню, опасаясь мести того, кто выл всю ночь под их окном. Семь лет они бежали из одной деревни в другую, из города в город, стоило только увидеть на горизонте трехлапого волка. Семь лет волк преследовал человека, что отнял у него всё. Семь долгих лет он не ел и не спал, он превратился в мстительный дух, и, наконец, на краю континента в маленькой лачуге у края обрыва он настиг-таки человека.

Уже седой мужчина взял в руки всё тот же топор и встал супротив волка.

Собрав все силы, враги напали друг на друга, широкие удары топором против открытой пасти, полной бритвенно-острых зубов. Они бились несколько часов и в какой-то момент, поймав человека врасплох, волк бросился к его открытой шее и перегрыз горло. Он стоял окровавленный возле тела своего врага, и из его пасти тянулись нити крови. Волк поднял голову и испустил долгий горестный вой. Увидев эту картину, уже взрослый сын выбежал из дома и с криком, подхватив топор, нанес смертельный удар по хребту волка.

Тот не стал сопротивляться. В последние секунды его жизни он печально смотрел стеклянным взором на бледный месяц и в его отражении видел свои счастливые годы со своей волчицей. В беззвучном вое трехлапого волка на бледную луну сплелась воедино жизнь и смерть. С тех пор люди считают одинокий красный месяц символом новой жизни или новой смерти.

Мать замолчала и бездонными чёрными глазами смотрела на сына, поглаживая его волосы.

— Мам, а почему волк позволил сыну человека себя убить?

Ноам Атер посмотрела на огонь в камине. Тени на ее лице очерчивали прекрасную печальную маску.

— Цепь ненависти может продолжаться бесконечно, милый мой сын, но лишь по-настоящему сильные волей могут решать, когда ей стоит прерваться...

***

— Эй, ты! Подъем!!

Икари резко дернулся, встряхивая себя ото сна. Адреналин ударил в его голову, а рука искала оружие.

Телега стояла на месте, вокруг нее стояло трое человек. Сбоку у каждого весело по мечу. У одного из них в руках был лук. Говоривший – высокий мужчина со шрамом, идущим от верхней губы до уха, заорал:

— Совсем не следишь за дорогой, сопляк! Ты наехал на нас!

Икари мгновенно успокоился, слез с телеги и положил ладонь на кулак в извиняющемся жесте. Он никогда не сражался одновременно с несколькими людьми, к тому же неизвестного уровня, поэтому решил быть осторожным.

— Прошу прощения. Меня зовут Икари, я – помощник торговца Помона, случайно заснул, прошу вас понять меня и извинить.

Мужчина со шрамом вальяжно прошелся вдоль телеги, внимательно осматривая её. Его слабо волновала услышанная тирада.

— Что ж, малой, ты хотя бы знаешь правила. Я вижу, ты уважаешь нас, поэтому мы проявим милосердие и оставим тебя в покое, лишь возьмем часть товара в качестве извинения за твой косяк.

— Нет, прошу вас! Мистер Помон меня убьет! — "испуганно" затараторил мальчик.

— Да мне насрать что сделает с тобой грёбаный Помон! — гаркнул мужчина. — Пацаны, хватай!

— Нет! — Икари даже бросился в сторону двинувшихся бандитов в притворной попытке защитить товар.

— Пошёл прочь! — крикнул один из них, ударив плашмя ладонью Икари по лицу, отчего тот отлетел в кусты даже дальше, чем этот удар реально мог его отправить.

Перетащив ящики из телеги в тюки на лошадях, грабители расслабились и закурили. Спустя пару минут мужчина со шрамом оседлал коня.

— Брат, что с лошадью делать?

Бандит бросил взгляд в сторону валяющегося в кустах Икари и добродушно, как ему казалось, усмехнулся.

— Да чёрт с ней, больше провозимся распрягать. Погнали!

Когда бандиты скрылись за поворотом, Икари поднялся плавным движением и подошел к телеге, бросив взгляд внутрь. Она была безупречно чиста, и даже моток веревки, валявшийся в углу, был бережно изъят.

"Что ж, зато лошадь поедет быстрее."

Забравшись обратно на вожжи, Икари с равнодушным выражением лица хлестнул лошадь. Телега заскрипела и покатилась дальше значительно быстрее, чем раньше. Всё же расстояние до столицы равнялось половине империи.